Научный авторитет Вавилова в странах-союзницах СССР по общей борьбе с Гитлером был очень высок. Должно быть, поэтому Сталин не пожелал расстрелять ученого. Но он же не хотел выпускать его из тюрьмы, справедливо полагая, что тяжелейшие тюремные условия, отвратительное питание сделают свое черное дело.

Так и случилось! К началу 1943 года Вавилов, по свидетельству врачей, выглядел на 10 лет старше своего возраста. Он был полностью истощен, у него начали отекать ноги, ослабли мышцы, побледнела кожа, он уже не мог самостоятельно передвигаться.

Берия, тюремное начальство были прекрасно осведомлены о состоянии здоровья ученого, но абсолютно ничего не предпринимали для его спасения. Все это было очень похоже на заранее спланированное убийство. Вавилов умер в тюремной камере от полного истощения сил 26 января 1943 года.

«Если ты встал на путь ученого, то помни, что обрек себя на вечное искание нового, на беспокойную жизнь до гробовой доски. У каждого ученого должен быть мощный ген беспокойства. Он должен быть одержим».

Эти слова Вавилова стали нормой поведения и для него самого. Он был неутомим в исследованиях и, объездив весь мир (при встречах его спрашивали не «как вы поживаете?», а «куда вы теперь едете?»), отовсюду привозил экземпляры заморских растений. Ленинград был для него пристанью, мир – лабораторией. В письмах он шутил: «Подытоживаю в настоящее время земной шар…»

Работоспособность у Николая Ивановича была потрясающая. «Жизнь коротка, а так много нужно сделать!» – говорил он. По свидетельству тех, кто его близко знал, Николай Иванович обычно спал не более трех-четырех часов (случалось, приглашал сотрудников для работы к себе домой в 11–12 часов ночи), не признавал ни выходных, ни праздников, ни отпусков. Не выносил людей, которые мечтают, как бы «поскорее добраться до дома и поставить пластинку».

Гонка! С утра и до поздней ночи, с первого дня месяца до последнего – и так многие десятилетия. Мало кто выдерживал темпы его жизни. Директор Института хлопководства во Флориде (США) профессор Харланд, приехав в СССР, рассказывал, что после посещение их института Вавиловым всем сотрудникам пришлось дать трехдневный отдых.

В отпускное время Вавилов обычно ездил на опытные станции руководимого им Всесоюзного института растениеводства. И тогда, рассказывали очевидцы, для сотрудников наступал «великий пост». В 4 часа утра стук в окно: «Пора работать». И Николай Иванович, окруженный свитой, идет на поля.

Вавилов и его сотрудники подолгу ползали на корточках от растения к растению. Как часовой мастер со своим моноклем, Вавилов изучал с лупой строение цветков, пустулы ржавчины и многое другое. Так проходила неделя; сотрудники ходили небритыми, с отеками под глазами… И все же обожали своего шефа за темперамент, эрудицию, за поразительные прогнозы.