Профессору пришлось самому выключить диктофон. Игнатий впал в состояние легкого ступора и мелкими движениями ровных белоснежных зубов обкусывал онемевшие губы.
– Вы с нами? Аннушкин! – Кибиц достал из аптечки нашатырь и поднес полуоткрытый пузырек к ноздрям практиканта. – Ага, теперь с нами. В отчете написано, что после пары часов вашего общения у пациента была купирована маниакальная фаза. Тревожность ушла. Он добровольно и сознательно следовал всем указаниям санитаров. Поздравляю. Вы нашли дорогу к ядру чужого безумия. Талант.
– Но это ведь не все. Финал…
– Никто не обещал счастливой концовки! Это психиатрия, Аннушкин. Здесь нет места счастью. Кроме того, ваше последнее ночное дежурство выходит за пределы практики. Вы добровольно вызвались поработать ночью. Волновались за жизнь своего пациента? Завязывайте с этим. В остальном замечаний никаких нет. Я сегодня же позвоню Озерской и порекомендую вашу кандидатуру для работы в новом психологическом центре.
– А как же интернатура и прочее?
– И прочее? Вы что, всерьез хотите быть психиатром в России?
– Я для этого поступал сюда, рвался именно к вам.
– Не для «этого», а для себя. Для себя. И для себя сделаете шаг в сторону. Уйдете в более мягкую область. В гипнотерапию, скажем. Вы слишком зачарованы той реальностью, которую творит больной разум наших пациентов. И не готовы ко многим неожиданностям. У вас ведь есть еще вопросы по пациенту?