Светлый фон

– Евгений! Мне кажется, я понял, почему я неправильно смотрю.

– Евгений! Мне кажется, я понял, почему я неправильно смотрю.

– Да неужели?

– Да неужели?

– Да. Заметить можно только случайно. И это безопасно.

– Да. Заметить можно только случайно. И это безопасно.

– Правильно, доктор. Но не расслабляй жопный мускул. Я тоже поначалу думал, что в безопасности.

– Правильно, доктор. Но не расслабляй жопный мускул. Я тоже поначалу думал, что в безопасности.

– Что же случилось?

– Что же случилось?

– Сначала я просто любовался образами в темноте. И засыпал, когда образы тонули и распадались. Но со временем сон стал задерживаться. И я мог еще несколько секунд следить за неподвижной и чистой темнотой. Это абсолютно черный фон, а в ушах стоит звенящая тишина.

– Сначала я просто любовался образами в темноте. И засыпал, когда образы тонули и распадались. Но со временем сон стал задерживаться. И я мог еще несколько секунд следить за неподвижной и чистой темнотой. Это абсолютно черный фон, а в ушах стоит звенящая тишина.

– Да, это состояние знакомо многим людям. Мне, например.

– Да, это состояние знакомо многим людям. Мне, например.

– Поэтому я и звонил всем, чтобы предупредить. Нельзя любоваться тьмой! Однажды я заметил там белого картонного человека. Он бежал куда-то по своим картонным делам. Я не придал этому значения. Через неделю я заметил снова. После этого я специально старался подольше не засыпать.

– Поэтому я и звонил всем, чтобы предупредить. Нельзя любоваться тьмой! Однажды я заметил там белого картонного человека. Он бежал куда-то по своим картонным делам. Я не придал этому значения. Через неделю я заметил снова. После этого я специально старался подольше не засыпать.

– Но ведь мы с вами уже поняли, что заметить можно только случайно.

– Но ведь мы с вами уже поняли, что заметить можно только случайно.

– А я тогда этого не понял. Совсем не понял. И стал следить за картонным человеком. И он стал приближаться. Он становился больше, его контуры проступали резче. И картонные грани угрожающе сверкали, словно стальные лезвия.

– А я тогда этого не понял. Совсем не понял. И стал следить за картонным человеком. И он стал приближаться. Он становился больше, его контуры проступали резче. И картонные грани угрожающе сверкали, словно стальные лезвия.