Десятилетия на рубеже двух столетий — время деятельности журнала ВФиП — отмечены стремлением университетской психологии подчинить своему влиянию экспериментальное направление в психологии, пресечь его развитие в русле естествознания и отстранить от него врачей-психиатров, следующих за Сеченовым. Руководители философских кафедр заявляли, что надо передать психологические лаборатории медицинских факультетов в ведение философов, и считали, что экспериментальное направление Вундта более соответствует новому времени, нежели линия лабораторий Бехтерева.

В первые годы нового века русская психологическая наука лишилась Н. Я. Грота, потеряла С. С. Корсакова и А. А. Токарского — создателей психологической лаборатории при Психиатрической клинике Московского университета. В 1905 г. умер И. М. Сеченов. После смерти С. Н. Трубецкого кафедра философии в Московском университете перешла к Г. И. Челпанову, занявшему ведущее положение среди университетских психологов. Редактором ВФиП стал Л. М. Лопатин.

Лопатин, признавая внутреннее тождество духа и материи, делал вывод об универсальной духовности бытия, приписывал предметам и их отношениям субъективные состояния, подобные психическим фактам. Он утверждал положение о всеобщей одушевленности и полагал, что в нашем сознании раскрывается то, что присутствует во всем остальном мире. И в этом смысле он, подобно Гроту, понимал психологию как главную философскую науку. В статье «Спиритуализм как психологическая гипотеза» Лопатин писал: «Что мешает предположить, что внутренняя суть материального переживает ряды субъективных состояний, аналогичных тем психическим фактам, которые мы наблюдаем в самих себе? Отчего не думать, что эти субъективные состояния являются даже основою и для внешних отношений между предметами? В предположении такой всеобщей одушевленности нет ничего противоречащего логике. Между тем, куда тогда денется загадочность перехода от физического к психическому? Тогда никакого перехода и нет: в нашем сознании раскрывается то самое, что присутствует и во всем остальном мире» (1897, кн. 38, с. 500). Такое психологизирование действительности обусловливало его интерес к умозрительной психологии. Отсюда и его толкование восприятия мира. Человек воспринимает не физические явления, а их психические знаки в своих субъективных определениях, их чувственные символы, писал Лопатин в статье «Спиритуализм как монистическая гипотеза» (1912, кн. 115, с. 467). Сущность материальных вещей остается лишь предметом догадок, говорил он в статье «Параллелистическая теория душевной жизни» (1895, кн. 28). Соответственно такому взгляду на психологию, Лопатин продолжал линию Грота в редактируемом им журнале, обращая особое внимание на эту науку. Лишь в последние годы выхода журнала психология стала занимать в нем все меньшее место.