В начале века в отечественной психологической науке сосуществовали две линии развития. С одной стороны, блок интроспективной психологии с идеалистической философией, находившейся под влиянием неокантианства, а потом махизма, и с периферической рецепторной физиологией И. Мюллера и Г. Гельмгольца. Первоначальный ее позитивистский вариант опирался на ассоциативную теорию, потом возобладало вундтовское учение с его теорией апперцепции, делением на экспериментальную физиологическую психологию, психологию высших психических процессов и завершающую все построение психологию народов.

С другой стороны, развертывались исследования психологических лабораторий, начатые под влиянием рефлекторной теории Сеченова. Окрепла научная школа Бехтерева, который продолжал руководить психологической лабораторией в Военно-медицинской академии, а в 1907 г. в Петербурге открылся созданный им научно-исследовательский и вместе с тем учебный Психоневрологический институт. А. П. Нечаев организовал первую в России экспериментальную лабораторию по педагогической психологии, которая взяла на себя руководство массовыми школьными психологическими экспериментами, проводимыми учителями.

Вопрос об эксперименте в психологии и об экспериментальных методах остался ведущим для психологии. Проблема эта не сходит со страниц ВФиП. После опубликования статьи Челпанова «Об экспериментальном исследовании умственных процессов» (1909, кн. 96) началось обсуждение новых экспериментальных фактов — исследований вюрцбургской школы. Эти эксперименты, как известно, заключались в исследовании мышления путем самонаблюдения испытуемых, подвергающихся «выспрашиванию». Данные исследования Челпанов считал особенно важными в методологическом отношении, так как они, по его словам, знаменуют целый переворот в методах психологического исследования. Эксперименты вюрцбургской школы, доказывал он, важны для решения вопроса о природе души: они показали возможность мышления, не зависящего от представлений и ощущений, и это служит подтверждением того взгляда, что «душа может не только действовать, но и существовать независимо от тела» (там же, с. 29–30). Цель Челпанова была ясна: исключить из эксперимента объективный метод и заменить его субъективным, согласовать психологический эксперимент с принципом самостоятельности духа, его независимости от материи.

В статье А. М. Щербины «Возможна ли психология без самонаблюдения?» (ВФиП, 1908, кн. 94) вновь ставился старый и все же требующий ответа вопрос. Статья была откликом на выпуск труда Бехтерева «Объективная психология» (Бехтерев, 1907) и на ряд его статей, помещенных в разных журналах. Щербина повторял давно известные доводы о методе самонаблюдения как единственно возможном в психологии. В то же время он правильно указывал на то, что попытки Бехтерева отказаться от психологических понятий несостоятельны, а неизбежное обращение к ним рождает противоречия в его рассуждениях. «Для объективной психологии, — писал Щербина, — возникает трудная дилемма: либо, пользуясь методами, заимствованными в физике и физиологии, и сохраняя полную научную объективность, она должна оставить совершенно в стороне психические процессы, либо, признавая действительность этих последних, но заранее отвергнув самонаблюдение как не обладающее желательной объективностью, она не находит метода для изучения этих фактов. В. Бехтерев склоняется то к одному, то к другому решению вопроса» (ВФиП, 1908, кн. 94, с. 543).