Наконец Фрейд совершает следующий шаг и устанавливает тождество между продукцией кишечника, подарком и ребенком. Предусмотрительно пояснив, что «пациент согласился с этим выводом о реконструированной мною сцене» (р. 385 [77]). Фрейд постулирует, что во время первичной сцены полуторагодовалый ребенок был охвачен возбуждением и, должно быть, прервал утехи родителей испражнением, которое могло мотивировать его крик. Это испражнение было не только знаком агрессии по отношению к родительской паре, но могло иметь также смысл подарка и даже ребенка, подаренного отцу, – в разговорной речи ребенка часто называют подарком. Наконец, отделение кала могло быть также сочтено прототипом кастрации, добавляет Фрейд, т. е. цены за обретение любви отца: эта фантазия напоминает бред президента Шребера, соглашавшегося на кастрацию, чтобы стать женой Бога Отца.

Рассказав многое о бессознательных гомосексуальных наклонностях пациента, Фрейд завершает главу, подчеркивая его сопутствующие гетеросексуальные наклонности. Он показывает, что в конце концов угроза кастрации исходит от отца и что она становится одновременно источником бессознательной враждебности по отношению к нему, вплоть до желания его смерти и чувства вины, связанного с нежностью, которую ребенок испытывает к отцу. По мнению Фрейда, этот путь, пройденный мальчиком, – не что иное, как путь позитивного эдипова комплекса, которым следует любой невротик.

• Одна сцена соблазнения может скрывать другую

После того как время окончания анализа оказалось заранее установлено, его последние месяцы принесли новые элементы, дополнившие общую клиническую картину, как это часто бывает, когда анализ приближается к завершению. Пациент вспомнил о сцене соблазнения, о которой еще никогда не говорил, произошедшей с ним в возрасте менее двух лет с Грушей, которая была его нянькой до появления упоминавшейся няни. Он вспомнил, что, увидев Грушу, которая скребла пол, стоя на четвереньках и демонстрируя ягодицы, он помочился, в ответ на что нянька пригрозила ему кастрацией. По мнению Фрейда, тогда в сознании пациента установилась связь между молодой женщиной, стоящей на четвереньках, и позой женщины в сцене соития, таким образом, нянька стала замещающей мать фигурой, а мальчик идентифицировался с отцом: «Им овладело сексуальное возбуждение, и он поступил по отношению к ней по-мужски, как отец, чей поступок он ранее мог понять только как мочеиспускание» (р. 396 [90]). По мнению Фрейда, это воспоминание и фантазии, которые с ним соединились, могли стать для молодого человека причиной особой привлекательности ягодиц его партнерш, а также его склонности унижать объекты любви, которые он неизменно отыскивал среди женщин низшего сословия.