Сумеет ли современная цивилизация избежать саморазрушения?

Цель этого исследования для Фрейда – показать, что чувство вины составляет центральную проблему развития цивилизации; любое достижение цивилизации должно быть оплачено потерей счастья и усилением чувства вины. Это чувство вины обычно не сознается как таковое: оно остается по большей части бессознательным или «проявляется как неудовлетворенность, тоска, которые пытаются объяснить совсем другими причинами» (p. 95 [232]). Так же, как существует индивидуальное Сверх-Я, по мнению Фрейда, существует и «Сверх-Я цивилизованного сообщества» (Kultur-Uberich), предъявляющее строгие идеальные требования, несоблюдение которых также влечет за собой наказание муками совести» (p. 103 [329]). Часто эти требования чрезмерны, в особенности те, которые связаны с общественной моралью, они возбуждают в индивиде чувство возмущения или невроз, или же делают его несчастным. Поэтому можно спросить себя, не стало ли большинство культур – и даже все человечество – невротичными под влиянием самого цивилизующего процесса. Что касается судьбы человеческого вида в будущем, Фрейд признает, что не может здесь предложить ни терапевтического решения, ни утешения. Оставляя этот вопрос открытым, он пессимистично констатирует: «Сумеет ли прогресс цивилизации – и насколько – проконтролировать тот ущерб, который причиняют человеческие агрессивные и саморазрушительные влечения? С этой точки зрения, современная эпоха заслуживает особого внимания. Сегодня люди настолько успешно овладели природными ресурсами, что с их помощью легко могут полностью истребить себя до последнего человека. Они это прекрасно понимают, и этим-то и объясняется большая часть их волнений, неудовлетворенности и тревоги» (р. 107 [333]).

Постфрейдисты От ядерной угрозы к международному терроризму Неудовлетворенность культурой немедленно вызвала громкий резонанс и получила множественные отклики как психоаналитиков, так и широкой публики. Одним из последствий этой публикации стало возобновление спора среди психоаналитиков о влечении к смерти, поскольку Фрейд говорит о нем уже не как о гипотезе, но как об очевидном и существенном явлении. Однако даже его самые близкие ученики не поддержали его. Например, Джонс видел в переходе от понятия агрессии к понятию влечения к смерти неоправданное обобщение, в то время как Пфистер считал, что речь идет о простой метафоре, использованной Фрейдом для обозначения жизненной силы. В связи с развитием ядерного оружия вероятность, что люди полностью уничтожат друг друга, о которой предупреждал Фрейд на последней странице, обрела особое звучание. Вследствие этого перед лицом растущей опасности некоторые психоаналитики, желая, чтобы их голос был услышан, объединились в две организации. Одна – английская – называется «Psychoanalysts and the Prevention of Nuclear War (PPNW)» («Психоаналитики против ядерной войны»), а другая – международная – «International Psychoanalysts against Nuclear war» (IPANW) («Международная психоаналитическая организация против ядерной войны»). Разумеется, после распада СССР и окончания холодной войны расклад изменился, но несущественно. Говоря об этих психоаналитиках, хочу выделить позицию Ханны Сигал, поскольку она способствовала нарушению заговора молчания не только вокруг ядерного холокоста, но и других многочисленных опасностей, угрожающих нашей цивилизации. Ее взгляды сложились в процессе психоаналитического исследования психоза и функционирования групп. Она пишет: «Если бы индивиды вели себя так же, как группы, их бы признали сумасшедшими» (Segal, 2002, p. 33–35). Она полагает также, что во время холодной войны «базовая презумпция» (по Биону) состояла в том, что война невозможна, так как все главные действующие лица слишком боятся тотального разрушения. Сегодня квазиравновесие, существовавшее между советским блоком и Западом во главе с США, разрушено, а миф об американской неуязвимости серьезно пошатнулся 11 сентября 2001 г., следствием этого стали зашкаливающая тревога, страх и, может быть, чувство вины. Вот анализ Ханны Сигал: «Я полагаю, что 11 сентября очень символично. Мы оказались ввергнуты в мир фрагментации, временами – тотального распада и психотического ужаса, а также в великое замешательство: кто же наши друзья? Кто наши враги? С какой стороны последует нападение? <.. > Есть ли враги среди нас? <.> Речь идет о самом примитивном ужасе в нашем личном развитии, не об обычной смерти, но в некотором роде о распаде личности, разъедаемой враждебностью. И положение становится много хуже, когда в уравнение вводят Бога. Ожидание Армагеддона[21] христианскими фундаменталистами разделяют сегодня фундаменталисты исламские. Нашему разуму угрожает внутренний мир, исполненный бреда всемогущества, абсолютного зла и святости. К несчастью, мы должны принимать в расчет и Золотого тельца» (Segal, 2002, p. 35).