Героями стали мужчины. И здесь даже не важно, как много мяса они реально добывали своей грандиозной охотой (хотя, скорее всего, действительно много), важна была сама новая атмосфера, крутившаяся вокруг их деятельности. Возникший на этом половом разделении труда мужской гендер оказался очень чувствителен к любым переменам в трудовой сфере. Исследователи верно подмечают, что даже в условиях современности мужчин страшит перспектива вдруг заняться "женской работой" — это пугает их так сильно, потому что грозит поставить под сомнение их мужественность. Мужчина — это тот, кто занимается "мужскими делами", и даже если таковых сейчас нет, то уж точно он не занимается делами «женскими». Заняться "женскими делами" — это перестать быть Мужчиной.

Описывая конвульсии многих мужчин конца XIX века, когда женщины выбили себе право на образование и стали требовать возможности работать на новых для себя должностях, Элизабет Бадентэр замечает: "В конце концов им приходится задаваться вопросом, не придётся ли им выполнять женскую работу, короче — о ужас! — не превратятся ли они в женщин!" (1995, с. 32). "Лекарства в этой ситуации предлагаются самые разнообразные. Большинство мужчин выступают за возврат к здоровой поляризации ролей обоих полов. Для того чтобы мужчины смогли вновь обрести мужественность, необходимо, чтобы женщины вернулись на своё природой уготованное им место. Лишь восстановление границ между полами излечит мужчин от их тревог, связанных с определением своей сущности" (с. 37).

"Женская" работа угрожает Мужчине, она может осквернить его сильнее менструальной крови, ведь смыть её не так просто. Если бы Джаред Даймонд с этого ракурса взглянул на кажущееся странным поведение мужчин современных племён, то у него бы не возникло вопроса, почему они никак не перейдут к собирательству вместе с женщинами: собирательство — "женское дело", и мужчине браться за него ни в коем случае нельзя. Он лучше будет сидеть и ждать своей удачной охоты. Которая за минувшие тысячелетия случается всё реже.