Такова оборотная сторона дорефлективных убеждений: они были приняты без критики и не выдерживают проверки реальностью (к дорефлективным убеждениями, например, может быть отнесено следующее: «Я убежден, что все поздние воспоминания о якобы фактах детского насилия ложны, поэтому я не принимаю их как реальные воспоминания»). На этом уровне тенденций мы синтезируем и принимаем сенсорные стимулы, вербальные послания и мысли, какие они есть, «по номинальной стоимости», и действуем соответственно этому. Однако риск состоит в том, что эти убеждения и связанные с ними действия формируются под влиянием чувства, питаются предрассудками, внушениями и ограниченным восприятием себя и других. В них часто присуствует упрощенное, черно-белое мышление, что, соответственно, связано с сужением поля сознания. Это ограничивает наши возможности реализации прошлого, настоящего и ожидаемого будущего. Низкий уровень расширенной презентификации и вытекающая из этого путаница с присвоением статуса реальности переживаниям и воспоминаниям (см. главу 8) приводят к проблемам построения автобиографического нарратива, в котором «игнорируются точные временные координаты и создается материал, из которого впоследствии вырастают легенды и мифы» (Ellenberger, 1970, p. 391).

Дорефлективные убеждения находятся в центре внимания современных когнитивных теорий, ориентированных на работу с иррациональными убеждениями (см., например: Kubany et al., 2003; Ziegler & Leslie, 2003) и фиксированными когнитивными схемами, то есть дезадаптивными базовыми убеждениями относительно себя, других людей и мира в целом (Dutton et al., 1994; Galloucis et al., 2000). Так, на этом уровне чувство Я еще не развито до чувства подлинной личной идентичности. Мы скорее следуем правилам группы (например, семьи или группы сверстников) и не так уж сильно отличаем себя от других членов группы, мы очень чувствительны к их осуждению и склонны отвергать другие группы (Janet, 1929, 1936; Loevinger, 1976).

ВНЛ и АЛ многих жертв травмы «наполнены» дорефлективными убеждениями, связанными с опытом психической травмы (например, «Я грязная», «Я не заслуживаю счастья», «Рано или поздно ты от меня уйдешь»). Им трудно провести границу между (субъективными) чувствами, фантазиями и восприятием факта, трудно соблюдать иерархию степеней реальности. Чувства и фантазии для них являются такими же (иногда даже более) реальными, чем «объективная реальность». Они часто прибегают к дорефлексивным убеждениям и поведению, чтобы избежать осознания мучительных фактов. Например, жертва травмы скорее поверит, что сама виновата в насилии и отвержении, пережитом в детстве, чем осознает всю степень своей беспомощности в прошлом.