Таким образом, действия терапевта во время первых сеансов имеют критическое значение для последующего терапевтического процесса. Терапевт должен видеть и понимать, какое влияние его стиль оказывает на данного пациента. Например, интровертированный и спокойный терапевт может восприниматься пациентом как молчаливый мизантроп, втайне критикующий его, а более активный – как внедряющийся и властный. Действия терапевта, искренне и точно реагирующего на действия пациента, принадлежат тенденциям более высоких уровней. Такие терапевтические действия могут оказать позитивное влияние на саморегуляцию пациента (повысить психическую эффективность). Взаимодействуя с пациентом, терапевт должен выражаться ясно и точно, не оставляя, по возможности, места для двусмысленности. Иногда это требует проговаривания вслух того, что и так, казалось бы, ясно. Например, терапевт сообщает пациенту, что у того есть право выбора: отвечать ему на тот или иной вопрос или нет. Вместе с тем и у терапевта есть право и даже обязанность поинтересоваться у пациента, который отказывается отвечать, что мешает ему продолжать коммуникацию.

Наблюдение за пациентом во время диагностической беседы

Терапевт должен быть внимательным не только к содержанию ответов пациента, но и к его манере говорить, а также учитывать то, что, возможно, остается невысказанным. Общая оценка складывается также из впечатлений, которые терапевт получает, наблюдая за аффективными и телесными реакциями пациента как на вопросы терапевта, так и на него самого. Большое значение имеет невербальная коммуникация пациента (например: Ogden et al., 2006). Интонации, громкость голоса, избегание контакта глаз или агрессивный пристальный взгляд глаза в глаза, необычные или стереотипные движения и положения тела, такие как фиксация позы, раскачивание, опускание головы, оцепенение, сексуализация движений тела и жестов – все это составляет материал, к которому можно будет обратиться в терапевтической работе, когда пациент будет к этому готов. Например, неожиданные и повторяющиеся изменения тембра и громкости звучания голоса, манеры поведения, жестикуляции, тем разговора могут быть признаком переключения между диссоциативными частями, которые терапевт должен принять к сведению, но не спешить с выводом о наличии структурной диссоциации, подождать, когда наберется достаточно материала для подтверждения или опровержения этой гипотезы.

Знание о стиле привязанности пациента (избегающий, сопротивляющийся, беспокойный, неразрешенный) позволяет сделать предварительные выводы относительно того, как могут развиваться терапевтические отношения и что они могут потребовать от терапевта. Например, обследование может продвигаться медленно и тяжело из-за недоверия пациента к терапевту. Из-за высокой тревожности или сопротивления пациент может подолгу молчать или отделываться односложными ответами. Иногда такие пациенты спрашивают: «Зачем вам это знать?»; и тут же отвечают сами: «Меня уже тысячу раз спрашивали об этом. Я только теряю время с вами!» Устойчивый паттерн таких реакций может указывать на ненадежные типы привязанности, в том числе дезорганизованный/дезориентированный тип. Отсюда терапевт может сделать для себя вывод, что в терапии потребуются усилия для работы по преодолению фобий привязанности и потери привязанности.