Рита: Да, конечно, это так. Вы обещаете не оставлять меня? Я буду хорошей, я обещаю! [Пациентка вновь избегает внутреннего конфликта. Она остается фиксированной на призыве к фигуре привязанности («крик привязанности») и поведении подчинения.]

Терапевт: Конечно, вы не хотите, чтобы я отказался от вас, я и не собираюсь этого делать, вы также не должны угождать мне, чтобы я остался. У нас есть договоренность о совместной работе, которой мы оба придерживаемся. То, что я на какое-то время уезжаю, не означает, что мое отношение к вам как-то изменилось. Давайте попробуем разобраться с вашим страхом того, что я оставлю вас, потому что, как вы думаете, вы плохая?

Рита: Да, конечно, мы очень плохие, мы рассказывали здесь о таком, что теперь вы наверняка испытываете к нам отвращение. Все меня бросают [чрезмерное обобщение]. Они насмехаются надо мной, потому что я очень плохая. Да, я действительно такая. [Пациентка раскрывает дорефлективные убеждения, демонстрирует крайне ограниченные персонификацию и презентификацию, испытывает стыд.]

Терапевт: Вы рассказываете сейчас об очень болезненных переживаниях. А что вы чувствуете сейчас? [Попытка эмпатического понимания. Терапевт поощряет презентификацию, активирует системы исследования и привязанности, ослабляя защиты вокруг призыва к фигуре привязанности (не устраняя сам призыв, но пытаясь регулировать его интенсивность), то есть активируя тенденции более высокого уровня.]

Рита: В общем нормально. Мне не так страшно. Чувствую себя спокойнее.