Если после сессии управляемого синтеза все еще остаются области травматического опыта, которые не стали общими для всех диссоциативных частей, то, как правило, сегмент травматических воспоминаний, не затронутый работой синтеза, становится предметом терапевтической работы на ближайших сессиях. При этом необходимо принять меры предосторожности для того, чтобы непроработанные аспекты травматических воспоминаний не дестабилизировали состояние пациента в промежутке между сессиями, что может быть достигнуто при помощи трансовых техник. Например, в этих интервенциях может быть использована метафора и образ банковского сейфа, в который помещают эти воспоминания. Другим вариантом может быть заключение договора между диссоциативными частями, в котором каждая из них обязуется не обращаться к травматическим воспоминаниям и не конфронтировать с ними другие части между сеансами. Прибегая к этим интервенциям, направленным на регулирование темпа и объема конфронтации с травматическими воспоминаниями, терапевт опирается на навыки использования пациентом диссоциации в своем повседневном функционировании для решения терапевтических задач. Чередование сеансов когнитивной переработки с сеансами управляемого синтеза может принести пользу пациенту, так как ему может понадобиться время и поддержка для реализации травматических воспоминаний. Кроме того, необходимо также помнить, что пациент должен владеть навыками регуляции возбуждения, которые ему понадобятся в перерывах между сеансами.

Управляемая реализация

Если работа синтеза проведена надлежащим образом, то по ее завершении травматические воспоминания утрачивают характер вторгающихся инородных элементов, принадлежащих сенсомоторному уровню организации памяти. Однако для завершение интеграции, помимо синтеза, требуется преобразование травматических воспоминаний в автобиографические нарративы, необходима реализация, то есть персонификация и презентификация травматического опыта (см. главу 8). Часто во время или после сессии синтеза пациент восклицает: «Ведь это все происходило со мной!», – что свидетельствует о персонификации травматических воспоминаний. Иногда ВНЛ начинает с персонификации АЛ: «Эта маленькая девочка – я!». Такие высказывания служат признаком продвижения к реализации всей личностной системы.

Однако реализация останется незавершенной без презентификации. Терапевт помогает пациенту осознать настоящее, его отличие от прошлого: «Мне больше не надо бояться»; «Мне не нужно беспокоиться, что я кого-нибудь рассержу»; «Теперь ничего плохого не случится из-за того, что у меня есть свои потребности». Так пациент учится новому отношению к настоящему, которое освободилось от прежней власти прошлого, хотя и сохранило с ним связь. Находя смыслы в том, что с ним происходило, пациент обретает чувство связности течения времени, единой реальности, целостного Я, своего переживания, и это меняет его действия в настоящем.