Вопрос о достоверности восстановленных воспоминаний является предметом напряженных дискуссий в течение ряда лет (Brown et al., 1998; Courtois, 1999; Kluft, 1996b). Реализация означает, что пациент должен принять реальность происшедшего с ним. Действительно, некоторые пациенты не в состоянии сформировать четкого представления о том, что с ними произошло, однако это не означает, что в этом случае реализация невозможна. У одной пациентки, травматический опыт которой относился к раннему довербальному этапу развития, было много версий того, что с ней произошло, однако она не была уверена в том, что хотя бы один из этих вариантов имеет отношение к реальным событиям ее прошлого. Терапевт тем не менее призвал ее не обращать внимания на вопрос достоверности этих историй и пользоваться ими просто как средством, которое поможет достичь желаемых результатов в терапии. В ответ на это пациентка сказала: «Я знаю только, что со мной произошло что-то плохое. Мне было больно, и я была напугана. Я была совершенно раздавлена, и никто мне не помог. Этого достаточно, чтобы понимать, что со мной происходит, и двигаться дальше». Терапевт может так никогда и не узнать, насколько соответствовали реальным событиям те или иные воспоминания пациента, однако вынесение вердикта об объективности и истине не входит в сферу его компетенции (Courtois, 1999). Тем не менее у терапевта может сложиться некое мнение, рефлективное убеждение по поводу того, что он узнает от пациента, и для пациента скорее будет полезно, если терапевт поделится этими выводами с ним, а не станет их утаивать (Van der Hart & Nijenhuis, 1999).

Реализации, как правило, сопутствуют интенсивные переживания утраты, поэтому интеграция личности пациента предполагает также и работу горя. Завершение этих интегративных ментальных действий играет главную роль в преодолении структурной диссоциации, тогда как срыв в их исполнении служит закреплению диссоциации. На второй фазе терапевт помогает пациенту пройти через период горевания об утраченном детстве. При этом терапевт должен помнить, что ничто и никто не в состоянии восполнить пациенту эту утрату. По мере того как горевание пациента идет на убыль, терапевт помогает ему раскрыться навстречу новому опыту в настоящем. На третьей фазе чувство горя может вернуться и даже стать еще более глубоким и сильным по мере осознания пациентом, в какой степени его жизнь была исковеркана травматическими событиями, что некоторым его надеждам и мечтам уже не суждено сбыться.