После нескольких циклов, когда успешные сессии, посвященные синтезу, сменялись сессиями, на которых пациент и терапевт вновь возвращались к задачам первой фазы терапии, пациентка сделала в своем дневнике запись, отметив, что она научилась регулировать свои собственные переживания:

Теперь мы[47] собираемся вместе в звуконепроницаемой «комнате» задолго до сессии синтеза (то есть за одну-две недели) и обсуждаем предстоящую работу с теми частями, которые хотят поделиться травматическими воспоминаниями. Потом мы создаем полупроницаемую перегородку («мембрану») между собой и теми частями, которые не собираются принимать участие в синтезе. Так, мало-помалу, капля за каплей, подобно осмосу, знание о проработанном травматическом опыте распространяется по всей системе, доходит и до тех, других частей, у которых теперь появилась лучшая возможность получать и усваивать эти знания. Так как мы не предлагаем им выпить сразу полную чашу горькой правды, то все протекает более или менее спокойно и у нас больше нет необходимости для новых обращений в кризисный центр.

Теперь мы[47] собираемся вместе в звуконепроницаемой «комнате» задолго до сессии синтеза (то есть за одну-две недели) и обсуждаем предстоящую работу с теми частями, которые хотят поделиться травматическими воспоминаниями. Потом мы создаем полупроницаемую перегородку («мембрану») между собой и теми частями, которые не собираются принимать участие в синтезе. Так, мало-помалу, капля за каплей, подобно осмосу, знание о проработанном травматическом опыте распространяется по всей системе, доходит и до тех, других частей, у которых теперь появилась лучшая возможность получать и усваивать эти знания. Так как мы не предлагаем им выпить сразу полную чашу горькой правды, то все протекает более или менее спокойно и у нас больше нет необходимости для новых обращений в кризисный центр.

Продолжение проработки травматических воспоминаний стало возможным благодаря тому, что пациентка нашла свой темп в этом процессе, что позволило ей избежать повтора кризисных состояний, сохраняя внутреннее равновесие тех частей ее личности, которые обладали ограниченным психическим уровнем и для которых потребовались более медленные синтез и реализация травматического опыта. Впоследствии Марта отмечала, что сессии, посвященные управляемому синтезу, все меньше и меньше отличались от «обычных» сессий. Пациентке удалось совершить прорыв в решении сложной задачи синтеза и реализации травматических воспоминаний благодаря тому, что она смогла регулировать свое внутреннее состояние, после того как она нашла индивидуальные формы и темп проработки травматических воспоминаний. Чередование интервенций второй и первой фазы пошло ей на пользу и сопровождалось существенным улучшением качества ее жизни.