И еще мне в одном деле крупно повезло: я имела возможность много путешествовать по стране, чаще в экскурсионных поездках, почти на всех каникулах или с родителями. И в это время могла много общаться, видеть разные места, города, разные жизненные уклады, памятники культуры, культуру вообще. Я даже сформулировала для себя такое ощущение – душа города, душа места – особое сочетание ощущений от людей, архитектуры, культуры, эмоций, природы. Эта страсть – знакомиться с «душой» городов (а сейчас еще и предприятий, компаний) меня и по сей день увлекает.
И еще мне в одном деле крупно повезло: я имела возможность много путешествовать по стране, чаще в экскурсионных поездках, почти на всех каникулах или с родителями. И в это время могла много общаться, видеть разные места, города, разные жизненные уклады, памятники культуры, культуру вообще. Я даже сформулировала для себя такое ощущение – душа города, душа места – особое сочетание ощущений от людей, архитектуры, культуры, эмоций, природы. Эта страсть – знакомиться с «душой» городов (а сейчас еще и предприятий, компаний) меня и по сей день увлекает.
К старшим классам побочным эффектом оказалось то, что вот с таким багажом знаний и увлечений и таким размахом интересов выбирать профессию было сложно.
К старшим классам побочным эффектом оказалось то, что вот с таким багажом знаний и увлечений и таким размахом интересов выбирать профессию было сложно.
Хотелось быть и педагогом, и литератором, и журналистом, и биологом, путешественником, даже геологом (а еще хотелось кулинарное дело освоить, помню), и, возможно, врачом – все это совпадало с главным интересом про жизнь и с тем, что хорошо получалось. Но я никак не могла найти критерии выбора (о профессии психологии опять же тогда никто не говорил, она в перечне популярных профессий появилась позже). Как всегда, помогло странное везение. Разыгрался аппендицит, я попала в руки замечательного хирурга (очень жаль, что не помню имени его). И так как операция шла под местной анестезией – мы с ним хорошо поговорили. К концу операции я уже понимала, что многое из того, что я ищу и мне интересно, есть в медицине. Но оставалось еще мое любимое писательство, которое меня сильно притягивало. И тут мой литератор, Василий Васильевич, неожиданно развеял последние сомнения: «Таня, – сказал он – врач может быть журналистом и писателем, а журналист и писатель лечить не может, начинай с правильной стороны». И я стала готовиться в медицинский, поступить в который в мое время было очень сложно.
Хотелось быть и педагогом, и литератором, и журналистом, и биологом, путешественником, даже геологом (а еще хотелось кулинарное дело освоить, помню), и, возможно, врачом – все это совпадало с главным интересом про жизнь и с тем, что хорошо получалось. Но я никак не могла найти критерии выбора (о профессии психологии опять же тогда никто не говорил, она в перечне популярных профессий появилась позже). Как всегда, помогло странное везение. Разыгрался аппендицит, я попала в руки замечательного хирурга (очень жаль, что не помню имени его). И так как операция шла под местной анестезией – мы с ним хорошо поговорили. К концу операции я уже понимала, что многое из того, что я ищу и мне интересно, есть в медицине. Но оставалось еще мое любимое писательство, которое меня сильно притягивало. И тут мой литератор, Василий Васильевич, неожиданно развеял последние сомнения: «Таня, – сказал он – врач может быть журналистом и писателем, а журналист и писатель лечить не может, начинай с правильной стороны». И я стала готовиться в медицинский, поступить в который в мое время было очень сложно.