А тогда, в 90-е, начале двухтысячных, о которых многие вспоминают как о «лихих», тяжелых, мне, как всегда, повезло – мы с самого начала оказались у зарождения и становления бизнеса и собственного обучения, когда знания рождались из практики, а потом уже подкреплялись теорией, которая приходила из литературы, от коллег, обучения.
А тогда, в 90-е, начале двухтысячных, о которых многие вспоминают как о «лихих», тяжелых, мне, как всегда, повезло – мы с самого начала оказались у зарождения и становления бизнеса и собственного обучения, когда знания рождались из практики, а потом уже подкреплялись теорией, которая приходила из литературы, от коллег, обучения.
С Михаилом Ефимовичем я взялась писать следующую диссертацию по психотерапии, благо экспериментальный материал был огромный и… Да, я ее опять не защитила. Уже не буду повторять, что хорошо понимала, что это надо бы сделать. Но «мосты» опять горели – был короткий период, когда нас поддержали в московской, а затем в российской Думе, мы вышли на российские и международные просторы и освоили столько уровней, столько знаний – больше такого периода в стране не было. И даже когда у меня стоял выбор – поехать с делегацией в Данию или отправиться в Калмыкию проводить большой образовательный проект при поддержке правительства, я погрустила немного, взвесила последствия и выбрала Элисту, а не Копенгаген. В Данию до сих пор так и не выбралась, Русалочку не видела (осталась такая мечта).
С Михаилом Ефимовичем я взялась писать следующую диссертацию по психотерапии, благо экспериментальный материал был огромный и… Да, я ее опять не защитила. Уже не буду повторять, что хорошо понимала, что это надо бы сделать. Но «мосты» опять горели – был короткий период, когда нас поддержали в московской, а затем в российской Думе, мы вышли на российские и международные просторы и освоили столько уровней, столько знаний – больше такого периода в стране не было. И даже когда у меня стоял выбор – поехать с делегацией в Данию или отправиться в Калмыкию проводить большой образовательный проект при поддержке правительства, я погрустила немного, взвесила последствия и выбрала Элисту, а не Копенгаген. В Данию до сих пор так и не выбралась, Русалочку не видела (осталась такая мечта).
Этот опыт в образовании на уровне страны вырастил меня, как никакой другой. Не много есть специалистов, согласитесь, которые хорошо, на опыте, понимают, как проектировать образовательное пространство в группах любого размера и специфики, развертывать экспериментальные площадки, организовывать непрерывное обучение и самообучающиеся организации. Не буду скромничать – я это умею. В основе моей нескромной уверенности сотни программ, обучающих тренингов, проектных работ, организационных игр в разных-разных сферах, разных городах. Сейчас мы применяем этот опыт и знания в обучении внутри организаций и в бизнестренингах, но если надо будет – развернем хоть во всей стране, хоть на мировом уровне (если и шучу, то немного – когда есть система и опыт, развернуть программу можно в любом масштабе. И я так чувствую, при моей жизни мы еще вернемся к вопросам сквозного образования от рождения до старости. Образования, направленного на жизнь. На понимание каждым своего уникального личного вектора развития, а не просто на те или иные навыки и общее развитие, ради развития. Чтобы проверить мою гипотезу, я опять напоминаю, что встречу в году где-то в 2065-м я вам назначила). Когда здесь я услышала «щелчок»? В этом случае их было несколько, знаете, так – потрескивало.