По мере того как мы следуем за Кандидом в его приключениях, становится все более очевидным, в какой степени позиция оптимизма мешает людям ощущать тревогу по поводу каких-либо ужасных вещей, происходящих в мире. Кандид наконец понимает это, когда сталкивается с бедственным положением изуродованного раба с сахарной плантации. Социальные и человеческие издержки производства сахара являются для него шокирующим откровением, и впервые он признает, что оптимизм – это «мания настаивать на том, что все хорошо, когда все далеко не так чудесно». Проблема в том, что Кандида, лишенного защиты своего оптимизма, тут же начинают поглощать мысли о том, что зло всегда будет торжествовать, и он впадает в состояние беспомощной меланхолии. Похоже, единственной альтернативой мании отрицания является пессимизм – депрессивное состояние ума, при котором нет смысла пытаться изменить мир или что-либо в себе, поскольку все это слишком неподъемно и слишком сложно.
В конце повествования Кандид сходит с корабля на берег Мраморного моря, в том самом месте, где мой дед был взят в плен. Хотя у меня это совпадение вызывает ассоциации с пережитым Тедом в Первой мировой войне и тем самым полностью закольцовывает для меня эту книгу – для читателей Вольтера ассоциации были совсем другими. В массовом представлении той эпохи Турция была экзотическим местом, которое ассоциировалось с великолепными садами султанов и традиционными садами «бостан» – небольшими плодородными огородами, которые были широко распространены.
Где-то в сельской местности недалеко от Константинополя Кандид встречает «достойного старика», живущего со своими сыновьями и дочерьми на небольшой ферме. Старик приглашает Кандида и его спутников в свой дом и предлагает им фрукты из своего сада. Вместе они лакомятся апельсинами, ананасами и фисташками, а также домашними сорбетами и пряными сливками. Кандид поражен, обнаружив, что эта простая ферма так процветает. Он и его друзья тратили свое время в затяжных философских дискуссиях, которые не вызывали у них ничего, кроме скуки, беспокойства и тревоги. Вместо этого, понимает Кандид, им нужно возделывать свой сад.
Оптимизм и пессимизм, в разных обличьях, доминируют в нашей сегодняшней жизни. Пессимизм окружает нас повсюду, не в последнюю очередь мы находим его в нынешней эпидемии депрессии и тревоги, а также в широко распространенном чувстве пассивности и беспомощности по поводу состояния мира, климатического кризиса, войн и насилия, а также безжалостной эксплуатации природы и людей.
Как и Кандид, мы живем в биполярном мире, в котором мы либо страдаем от подавляющего уныния по поводу направления, в котором мы движемся, либо живем в состоянии отрицания и полагаем, что «все будет хорошо», продолжая смотреть в экран, который переносит нас в другие миры.