Юнг с удовольствием смотрел на миловидных темнокожих девушек, живших в негритянской деревушке и удерживающих на голове сосуды с водой. Он также подмечал ту уверенность и чувство собственного достоинства, которыми отличались туземные женщины. Для одной из них, с которой ему довелось познакомиться, вопрос состоял не в том, есть ли муж или нет его в данный момент, а в том, есть ли она, поскольку в то время, как она находилась в центре домашнего очага, ее муж бродил со своими стадами.

Ощущая вкус африканской жизни в ее первобытной красоте и во всей глубине ее страдания, Юнг завязывал беседы с туземцами, знакомился с их обычаями и ритуалами, в том числе совершаемыми над мертвыми телами. От него не ускользнуло то обстоятельство, что туземцы были оптимистами в течение дня, но после захода солнца они оказывались как бы в другом мире темноты и страха перед призраками, магическими заклинаниями. С ранним рассветом, с первыми лучами солнца туземцы вновь становились оптимистами.

У Юнга появилась привычка перед восходом солнца садиться на походный стульчик и созерцать происходящее, когда темнота начинает отступать, а пробивающийся свет становится все ярче, пока не заполнит собой окружающее пространство. Для него это был самый священный час дня. Наблюдая за происходящим великолепием, он забывал о времени и обо всем на свете.

«Я понял тогда, что в душе изначально живет стремление к свету, неудержимое желание вырваться из первобытной тьмы. Ночью все живое погружается в глубокую печаль, и каждой душой овладевает неизъяснимая тоска по свету. Это тоскливое выражение мы читаем в глазах туземцев и в глазах животных. В глазах животных видна печаль, и мы никогда не узнаем, рождена ли она в их душах или это болезненное чувство – знак первобытного, первоначального состояния мира».

Днем Юнг вбирал в себя всю специфику африканской жизни. Но ночью он видел такие сновидения, которые соотносились исключительно с его личными проблемами. Интерпретация этих сновидений привела его к мысли о необходимости сохранения своей европейской индивидуальности.

Фактически Юнг обрел новое знание, связанное с тем, что стало с ним самим в Африке. Это знание имело для него большее значение, чем какой-либо этнографический материал.

Будда в нирване

Будда в нирване

В 1938 году Юнга пригласили принять участие в празднествах по случаю 25-летия университета в Калькутте. Он принял это приглашение и имел возможность совершить путешествие по Индии, где общался с людьми, причастными к духовному наследию Востока, включая гуру Махараджи из Майсура.