Вместе с тем в одном из докладов, сделанных им в том же 1929 году, он признавал, что своими достижениями в лечебной практике в первую очередь обязан именно Фрейду и что его техника является прямым продолжением фрейдовского метода свободных ассоциаций. А в докладе, прочитанном перед медицинским обществом в Цюрихе в 1935 году, Юнг особо подчеркнул вклад Фрейда в открытие таких важных составляющих психологии терапевта, которые привели к идее о необходимости личного анализа для тех, кто собирается стать психоаналитиком.

«Хотя я был первым, кто потребовал, чтобы аналитик сам подвергался анализу, но мы обязаны главным образом Фрейду бесценным открытием, что и у аналитиков есть комплексы и, следовательно, одно или несколько слепых пятен, действующих как предубеждения».

Признавая себя учеником и соратником Фрейда, развивавшим его клинические наработки, но не согласившимся с ним в области теории, Юнг неоднократно говорил о несомненном вкладе основателя психоанализа в раскрытие истинной природы бессознательной деятельности человека и разработку практического метода изучения бессознательного.

Он высоко оценивал фрейдовские работы, показавшие, что функциональные неврозы базируются на бессознательных содержаниях, природа которых позволяет психотерапевтам понять, как возникают психические заболевания. В этом отношении Фрейд сделал такое открытие, которое имеет, по мнению Юнга, непреходящее историческое значение.

«Цена этого открытия столь же велика, как и открытия специфического возбудителя туберкулеза и других инфекционных заболеваний».

К сожалению, последователи Фрейда и Юнга сделали все для того, чтобы разрыв между ними возвести в ранг идейного противостояния между психоанализом и аналитической психологией.

Но, во-первых, швейцарский психиатр высказывался против того, чтобы возникло, по его собственному выражению, некое «юнгианство». А во-вторых, он никогда не отрекался от психологии бессознательного, начало развития которой было положено Фрейдом.

В 1956 году, то есть фактически в завершающий период его исследовательской и терапевтической деятельности, Юнг писал:

«Проблемой, которая больше всего волновала Фрейда, была, несомненно, психология бессознательного, и тем не менее ни один из его прямых наследников не привнес ничего нового. Так уж получилось, что я единственный наследник, который сделал предметом своих исследований то, что он интуитивно предвидел».

Чуть ранее, в 1953 году, Юнгу было предложено ответить на вопросы, заданные ему представителем газеты «Нью-Йорк таймс» в Женеве М. Гофманом. Эти вопросы касались оценки вклада Фрейда в теорию и практику психоанализа, а также влияния его взглядов на развитие аналитической психологии.