Не случайно перед дверью дома Юнга в Кюснахте были высечены слова на латинском языке, принадлежащие дельфийскому оракулу и напоминающие как его пациентам, так и ему самому о том, что признание Бога свидетельствует о начале премудрости.
Важно только понимать, что для Юнга Бог – это некий внутренний опыт, не подлежащий сомнению как таковой, но впечатляющий. Давая разъяснения по этому поводу, он незадолго до своей кончины писал:
«Этим словом я называю все то, что перечеркивает мои заблаговременно составленные карты, насильственно и беспощадно опрокидывает мои субъективные воззрения, намерения, планы; то, что влечет по иному направлению – на горе и на радость – поток моей жизни. У меня нет никакого влияния на истоки этой судьбоносной силы, а потому и положительный и отрицательный ее аспекты я называю в согласии с традицией “Богом”. Этой силе я даю имя “личного Бога”, ибо моя судьба – это и я сам, в особенности когда эта сила подступает ко мне в образе совести (vox Dei), с которым я могу говорить и даже спорить».
Говоря о знании Бога, а не вере в него, Юнг подчеркивал, что он знает Бога, пока знает о своем столкновении с превосходящей его волей в собственной психике. И если бы он решился на незаконное распространение своего образа, то тогда бы мог сказать, что знает Бога по ту сторону добра и зла, живущего в нем самом и повсюду. В этом смысле можно было бы сказать, что Бог – это круг, центр которого повсюду, а окружность нигде.
Одиночество и общение
Одиночество и общение
В конце жизни Юнга называли мудрецом, считая, что, человек, познавший самого себя, понимающий архетипы бессознательного, лечащий психические расстройства и написавший много книг по психологии личности, проник в тайны человеческой природы.
Но он не обольщался на свой счет и с удивлением воспринимал такую оценку самого себя как личности, ученого и психиатра. Более того, констатируя то обстоятельство, что достиг в своей жизни большего, чем ожидал, Юнг в то же время признавался в удивительной вещи: он обманут в людях и обманут в самом себе.
Оценивая свои достижения в области человековедения, в преклонные годы Юнг подчеркивал, что не может до конца объяснить ни человеческую жизнь, ни самого человека:
«Чем старше я становился, тем менее я понимал, тем меньше знал самого себя».
По его убеждению, разница между ним и другими людьми состоит в том, что он не признает никаких перегородок, границ. Если для других людей они плотны и устойчивы, то для него они проницаемы и размыты. Большинство людей не видят ничего за этими перегородками и границами, полагая, что за ними ничего нет и не может быть, в то время как он в какой-то степени ощущает наличие за ними чего-то иного, скрытого от глаз.