Иначе говоря, животный мозг оценивает ситуацию, что есть высокая вероятность получить какой-либо важный ресурс, и выделяет этот нейромедиатор, который вызывает повышенную активность для действий по получению этого ресурса. Ну а затем то самое состояние радости, вдохновения, счастья. Именно на этом факторе (предвкушение) основана игровая зависимость. Животный мозг человека считает, что вероятность выигрыша (получение ресурса, причем халявного) высока, и в момент ставки выделяет дофамин.

А если человек использует стратегию «ОТ», назовем её «избегание», то лимбическая система выделяет уже другой гормон — кортизол, который также усиливает активность. Однако уже для того, чтобы предотвратить опасность (потерю ресурса), но совсем с другим набором эмоций: тревога, страх, ужас — вот что в этом случае получает человек вместе с этой активностью.

Так вот, для чего я описываю здесь эти стратегии? Моя жена обратила внимание на тот факт, что к ней часто приходят люди, которых она типирует как паранойяльных, но они имеют высокую степень тревожности или сильные страхи. Могу привести такой пример. Ко мне обратился парень тридцати лет в истощенном психологическом состоянии. Видно было, что он очень активен, быстр и целеустремлен по жизни. У него явно прослеживался паранойяльный радикал. По его рассказу было понятно, что он трудоголик. Он был фермером, и успех его работы во многом зависел от погодных условий. Эта неопределенность его ужасно изматывала. К тому же, он пытался всё контролировать, не доверяя никому свою работу.

Он рассказал, что у него в воображении всегда есть куча всевозможных страхов, которые, как он понимает умом, абсолютно безосновательны, но они его реально пугают. На мою просьбу привести пример такого страха он показал на окно в кабинете и сказал: «Мне сейчас кажется, что стекло упадет на меня и разобьется, отрезав голову».

Так вот, по результатам своих наблюдений жена предложила разделить паранойяльных на паранойяльных «К» и паранойяльных «ОТ». То есть на тех, кто использует стратегию достижения, и на тех, кто использует стратегию избегания. Те, у кого нервная система сильнее, видят перспективы получения ресурсов и их активирует гормон счастья дофамин со всеми вытекающими приятными бонусами эмоционального статуса. А те, у кого она слабее или, так сказать, устала, видят проблемы и опасности, которые необходимо избегать. Их активность обеспечивается гормонами стресса, соответственно с прилагающимися к нему негативными эмоциональными состояниями. Которые, кстати, делают человека не только худым, но и часто больным.

Думаю, теперь понятно, что тревожно паранойяльный в какой-то степени есть практически у каждого человека, с любым типом нервной системы, если у него есть фиксация на цели. А её нет или очень мало только у гипертимов и неустойчивых, где неустойчивость как раз и подразумевает это отсутствие.

Что ещё хотелось добавить к общему описанию этого психотипа, чтобы ярче высветить его сущность? Крайние проявления этого психотипа — это так называемые невротики и психотики. Причем, это разные полюса проявления данного психотипа. Невротик — это стратегия «ОТ», то есть «боюсь, мне плохо». А психотик — это стратегия «К», то есть «вижу цель, не вижу препятствий». Или ещё более крайняя точка, где, по-моему, эти полюса объединяются, это такое заболевание как ОКР (обсессивно-компульсивное расстройство). Причем, если человек моет руки ровно сто двадцать четыре раза в день, чтобы не заразиться от патогенных микробов (стратегия избегания, невротик), то мы это считаем заболеванием. А вот если человек совершает революцию в самой большой стране в мире, спит по четыре часа в сутки и при этом успевает оставить на пятьдесят томов свои бурные размышления (стратегия достижения, психотик), то здесь медицина почему-то не усматривает наличие ОКР.

Тревожный + гипертим

Тревожный + гипертим

Вот ещё одно, наряду с описанным выше тревожным паранойяльным, экзотическое сочетание радикалов в одном психотипе — тревожный гипертим.

Гипертим — быстрый и сильный радикал, легко относящийся к жизни, а тревожный — слабый и медленный, переживающий по малейшему поводу. И если в сочетании тревожного и паранойяльного ещё можно найти что-то общее, а именно — фиксацию на цели, то в сочетании тревожного и гипертимного радикалов вообще нет общих позиций. Но всё же, такой психотип встречается и не так уж и редко. Так в чём же здесь дело? Попытаемся разобраться.

В одной из версий психотипирования гипертима могут обозначать как циклотимика. То есть циклотимия указывает на то, что у человека чередуются фазы повышенной активности, энергии, подъема настроения с фазой спада активности и подавленного настроения. Мания сменяется гипоманией и обратно. Особенно ярко это проявляется при биполярном расстройстве личности.

Здесь, как по аналогии с тревожным паранойяльным, тревожный и гипертимный радикал включаются не сразу вместе, а они разделены во времени. И они включаются или каким-либо триггером, то есть событиями, происходящими вокруг, или, как при биполярке — периодически, что обусловлено внутренними изменениями биохимии мозга. В принципе, почти все гипертимы в значительной степени подвержены спадам настроения. И чем чаще и сильнее эти спады, тем более выражен тревожный радикал. Даже, пожалуй, можно увидеть почти одновременно проявления этих двух радикалов — тревожного и гипертимного.

Это может происходить таким образом. Тревожный гипертим может в разных аспектах или областях своей жизни использовать разные стратегии, в одной — тревожную, в другой — гипертимную. Приведу такой пример. Я о нем уже кратко писал, но здесь, думаю, его стоит повторить.

В школе был у меня друг одноклассник. Лидер в спорте, в проказах, в тусовках. В общем, неоспоримый альфа, ярчайшее проявление гипертима. Но такая стратегия проявлялась во всех областях его жизни, кроме одной области — взаимоотношения с противоположным полом. Здесь его как будто подменяли. При общении с девушками, ну или с одной из них, с кем он в данный момент дружил, он становился скованным, зажатым, малоразговорчивым, очень серьезным, на его лице полностью исчезала улыбка, и беззаботное выражение сменялось тревожностью. Даже, скорее, паранойяльной тревожностью. Сдвинутые брови, нахмуренный лоб, взгляд в точку, поднятые плечи. И если во всех других ситуациях он подшучивал над своими товарищами и друзьями, троллил их, то здесь уже он сам становился объектом нескончаемых насмешек тех, над кем привык смеяться.

Такой, на мой взгляд, интересный феномен объяснялся довольно просто. Его мама была гипертим, а папа — тревожным. Гены он унаследовал от мамы, а модель взаимоотношений с противоположным полом перенял ту, которую видел у своих родителей.

Итак, как обычно, психокварки. Нервная система сильная, быстрая, без фиксации на цели — типичный гипертим, но имеет свойство быстро переходить в слабую, медленную и даже с фиксацией на цели.

Хорошим примером этого психотипа можно назвать мультяшного героя Кунг-фу Панду. Над ним просто смеются другие ученики кунг-фу, а мастер, вынужденный его тренировать, просто недоумевает, как главный мастер мог выбрать на роль спасителя долины такого тюфяка. Но когда сэнсэй Панды увидел, как тот может двигаться, если нужно достать еду (вот он, контекст ситуации, где и проявлялась гипертимность этого персонажа), он это умение Панды, а вернее состояние или даже лучше сказать — стратегию, перенес на умение драться. Что из этого вышло, всем известно.

Ну ладно, скажет читатель, это же сказка, мультик, а в жизни разве так бывает? Скажу, что бывает. Более того, в этом часто и заключается работа психолога, как сэнсэя из мультфильма, — найти нужные эмоциональные состояния у клиента и перенести их в тот контекст, где это необходимо клиенту. И пусть читатель не посчитает это самопиаром, но я приведу здесь пример из своей личной жизни.

Вообще, разбирать психотип конкретного человека намного сложнее, чем разделение на гипертима или тревожного или даже разделение на истероидного гипертима или тревожного шизоида. Часто противники психотипирования говорят о том, что человек индивидуален и втиснуть его в какой-то психотип — это упустить множество деталей. Это не нужно и вредно. Протипировать человека — значит навешать на него ярлык и работать уже не с самим человеком, а с этим ярлыком.

Я согласен с тем, что каждый человек индивидуален, но индивидуальность не исключает наличия радикалов, наличия шаблонов поведения, которые, в зависимости от пропорций и особенностей включения, и создают уникальный индивидуальный набор качеств, который и можно назвать характером человека или его индивидуальностью, его личностью. Так вот, здесь я разберу свой психотип и все его составляющие.

Мой папа был гипертим, или не был, а ещё есть, но я этого не знаю, я его не помню. По очень скудной информации, а её мне хватило для понимания, я знаю, что он был гипертим. Воспитывался я мамой и бабушкой. Мама имела основные тревожный и эмотивный радикалы с шизоидностью. А бабушка имела сильный эпилептоидный радикал с небольшой истероидностью.

Вдумчивому читателю здесь должно быть понятно, что проявление мой гипертимности (по отцу) вызывало страх и тревогу у мамы и агрессию со стороны бабушки. Мама все время беспокоилась, как бы со мной чего не случилось, причем, беспокоилась очень сильно (и это понятно — я был единственным смыслом её жизни), и этот страх и тревогу я, как говорят, впитывал с молоком матери. Ну а у эпилептоидов гипертимность детей почти всегда вызывает агрессию. Они воспринимают её как отсутствие субординации, уважения и порядка. И всеми силами стараются убрать эту гипертимность, заменив её невротическим страхом перед наказанием за непослушание, за игнорирование правил, вводимых эпилептоидом.