С возрастом, да и с жизненным опытом, у паранойяльного эмотива, конечно же, юношеский максимализм снижается. В браке с более приземленным партнером он видит, как что-то, что он, возможно, считал цинизмом, а его партнер — практичностью, приносит материальные ресурсы и стабильность в их семью. Тем не менее, он всё равно будет считать, что мир устроен неправильно, и его надо обязательно менять. Ну а став ещё немного мудрее и поняв, что весь мир не переделаешь, паранойяльный эмотив, возможно, станет пытаться нести добро в той локации, которую может осилить. Начиная от подкормки голубей возле теплотрассы и заканчивая созданием приютов для бедных по всему миру. Да, человек с этим психотипом никогда не ограничивается интересами семьи или ближайших родственников.

Здесь хочу дать совет уже тем, кто связал свою жизнь в браке с этим психотипом. Понятно, что супругу или супруге паранойяльного эмотива вряд ли будет нравиться, что свои материальные, временные, да и психологические ресурсы паранойяльный эмотив тратит, на взгляд супруга или супруги, не пойми на что. Нет бы подумать о семье или хотя бы о себе! Но нет — ему надо спасать мир. Так ладно, если бы он это делал сам, но он ведь вовлекает в спасение мира и свою семью. Что тут сказать — принимайте их такими, какие они есть, их практически невозможно изменить. Возможно, хорошим уроком вам будет хоть и вымышленный сюжет, но довольно близкий к реальности.

Это поступок самого положительного героя «Игры престолов» Джона Сноу как наиболее яркого примера психотипа, описываемого в этой главе. Джон Сноу никогда не жалел своей жизни ради спасения других. Он буквально зарезал, прошу прощения за такое грубое слово, любовь своей жизни — Дейнерис, мать драконов, которая помогла ему спасти мир. Убил, когда увидел, к каким тяжелым для многих людей последствиям ведет её правление. Конечно, в реальной жизни убивать своего партнера паранойяльному эмотиву не придется. Но вот разорвать отношения в случае препятствий на пути «спасения мира», чинимых партнером по браку, он сможет точно. В общем, не забирайте у паранойяльного эмотива возможность реализовывать свою миссию, если вы хотите сохранить с ним отношения.

В какой же сфере деятельности паранойяльный эмотив будет наиболее успешен? Ну конечно, там, где его «сердце», если брать это понятие из учения Дона Хуана, написанного Кастанедой. То есть на пути, по которому человек получает свои гормоны счастья. И в этом случае не важна сама профессия или даже вид деятельности, паранойяльный эмотив может работать практически где угодно, хоть в тюрьме. Главное, чтобы у него было понимание в процессе этой работы, что это хоть как-то улучшает мир.

В молодости, имея довольно стереотипные и, можно сказать, в чём-то наивные представления о профессиях, паранойяльный эмотив может выбрать профессию врача или решит стать полицейским. Так он планирует посвятить себя спасению людей от болезней или преступников. Но, увы, реалии суровой действительности очень быстро остужают пыл юного паранойяльного эмотива. Он начинает выглядеть как белая ворона, пытающаяся играть не по тем правилам, которые давно и надежно укоренились в этих профессиях и которые всех устраивают. И тогда паранойяльному эмотиву приходится делать нелегкий выбор: либо наступить на горло собственной песне и принять установленные правила, либо искать реализацию своей потребности творить добро и улучшать мир в другом месте. Конечно, можно попытаться бороться с той атмосферой безразличия, цинизма, воровства, взяточничества и очковтирательства, которая так претит паранойяльному эмотиву, но всё будет без шансов, это точно. Вопрос только в том, за какое время нашего героя сделают козлом отпущения.

Паранойяльный эмотив может попробовать себя также в судейском деле или в адвокатуре, но с тем же результатом, что я описал выше. В этих сферах деятельности он, скорее всего, даже не дойдет до возможности работать по профессии, уже «по дороге» поняв, какие качества здесь приветствуются.

Этот психотип может пытаться реализовать свою потребность спасать мир и в журналистике. Здесь вроде бы всё подходит: свобода творчества, высвечивание недостатков, защита простых людей от произвола властей, в конце концов, критика самой власти и государства, которые паранойяльный эмотив рассматривает как насилие и тиранию. Кажется, что пазлы складываются. Но и здесь не всё так просто. Есть редакционная политика и четкие указания, что и как освещать, вплоть до полного извращения действительности. И вот здесь у паранойяльного эмотива, который очень не любит ложь (по крайней мере, пока он молодой, пока максимализм; став взрослее, он спокойнее относится ко лжи — если очень нужно для правого дела, то можно), начинает, как говорится, подпекать. При этом, если убеждения паранойяльного эмотива начинают расходиться с редакционной политикой, то расставание неизбежно.

Паранойяльный эмотив может выбрать и профессию военного или сотрудника спецслужб. Даже на фоне окружающей его действительности он будет видеть, что борется со злом в лице врагов государства и, пожалуй, это будет приносить ему удовлетворение.

В принципе, можно очертить круг профессий, наиболее подходящих именно этому психотипу. Например, педагог. Вот в Василии Сухомлинском, которого я описывал в шизоидном эмотиве, хорошо виден и паранойяльный радикал. Также хороши профессии психолога, социального работника, а лучше руководителя социальной или психологической службы, ветеринарного врача или, опять же, руководителя ветклиники, сотрудника или организатора различных обществ защиты животных. Также подойдет работа с детьми в различных спортивных и патриотических центрах. Полагаю, что и профсоюзный работник из паранойяльного эмотива получится не плохой. Но, опять же, если это настоящий профсоюз, а не то, что было в Советском Союзе, да и существует сейчас. И, конечно, волонтерская деятельность или организация этой деятельности. Хотел написать, что этому психотипу подходит профессия омбудсмена по различным правам. Но, увы, опять реалии жизни показывают обратное. Хотя есть счастливые исключения — омбудсмен по правам ребенка в РФ на сегодняшний день Анна Кузнецова точно паранойяльный эмотив.

Неустойчивый

Неустойчивый

Те, кто читает эту книгу с самого начала, уже встречали такое упоминание радикала как неустойчивый. Я не раз его касался, описывая психотип, в котором присутствовал гипертимный радикал, так как гипертимный и неустойчивый радикалы во многом схожи. В нашем случае гипертимный радикал можно рассматривать как один из вариантов более широкого понятия «неустойчивый». То есть гипертимность — одно из проявлений неустойчивости.

В чём же их схожесть и различия? Прежде чем приступить к этому объяснению, я приведу такую историю. История старая, всем (прежде всего психологам) известная, кто только её не описывал в своих книгах. Она нам нужна именно для понимания работы мозга человека с неустойчивым радикалом.

Это история о горнорабочем, получившем тяжелую черепно-мозговую травму. Его мозг пробил металлический стержень диаметром три сантиметра, можно сказать, самый настоящий лом. Лом вошел под глазом, а вышел возле темени. Финеас Гейдж, так звали рабочего, через несколько минут пришел в сознание и в дальнейшем, как ни странно, быстро оправился от этой тяжелой травмы, но сильно изменился в характере. Друзья, знавшие его до травмы, говорили, что это больше не Гейдж. Гейдж попал на страницы учебников, где факты обросли многочисленными подробностями: Финеас больше нигде не работал — он бродяжничал, попрошайничал, путешествовал с цирковой труппой или вовсе не мог вести самостоятельную жизнь.

В общем, писали разное, но все сходились в одном — после травмы характер мужчины полностью изменился и явно не в лучшую сторону. Однако, по поводу того, что это были за изменения, согласия не было: в одних учебниках Гейдж стал алкоголиком, в других — эгоистом, в третьих — ненадежным человеком с проблемами в сексуальной жизни (в смысле, имел большое количество половых связей). В общем, из ответственного гражданина Гейдж превратился в асоциальную личность. Ему стали свойственны импульсивность, непорядочность, ненадежность, сексуальная несдержанность, дромомания (импульсивное влечение к перемене мест). То есть, что бы ни говорили о его жизни, но точно было видно, что Гейдж после травмы перестал следовать социальным нормам и не контролировал своё поведение, стал импульсивным. Вывод этой истории очевиден: металлический стержень повредил тот участок мозга, который отвечал за сдержанность, ответственность и порядочность, в общем, за выполнение социальных норм.

Мне известен случай микроинсульта у взрослого, сильно взрослого мужчины, который после этого инсульта в разговоре с окружением практически полностью перешел на мат, хотя раньше практически никогда его не использовал. Может, про себя, во внутреннем диалоге и использовал, но с окружающими не позволял себе этого делать. Особенно из-за этого страдала его жена, прожившая с ним сорок лет и ни разу не замечавшая от него таких слов, а теперь слышавшая его брань с утра до вечера.

Также сюда можно отнести случаи старческой половой распущенности, когда добропорядочный во всех отношениях гражданин в старости начинает проявлять сексуальное влечение к подросткам, а порой даже к детям (возможно, к собственным внучкам или даже правнучкам).