Движение сквозь что-то предполагает последовательность шагов, один шаг за другим. Даже если вы едете в машине, вам придется преодолеть расстояние между «тут» и «там». Как бы мне этого ни хотелось, люди еще не придумали способ сложить мир как карту-гармошку и перескочить через складки, чтобы быстрее добраться до пункта назначения.

Последовательные процессы часто имеют очень веские причины, чтобы порядок в них был именно такой, как он есть. Пироги пекут строго в определенном порядке, чтобы ингредиенты взаимодействовали друг с другом должным образом. Сухое обычно смешивают с сухим, влажное – с влажным.

Нам рекомендуют взбивать масло вместе с сахаром – не только потому что это смотрится красиво, а потому, что когда масло нагревается, каждый кристаллик сахара тает и создает крошечные кармашки с капельками воды, отчего получаются идеальные хрустящие крошки. Нам советуют добавлять к смеси масла и сахара ароматические добавки, например, ваниль, не только потому, что их консистенция похожа, а потому что жиры – отличные проводники вкуса. В последовательных шагах у всего на свете есть своя причина и свой порядок.

Подумайте про вязание. Это безусловно последовательная задача. Невозможно достигнуть цели – готового предмета одежды – не пройдя каждый шаг, не провязывая по пути каждую петлю. Можно ускорить процесс, используя спицы большего диаметра или вязальную машину. Но даже в этом случае каждая петля должна быть на своем месте, включая все прибавки и убавки. Нельзя связать горловину, не добравшись до шеи. Конечно, что-нибудь да получится, но уж точно не горловина.

Вязание, однако, предлагает редкую возможность, которой не обладают другие последовательные процессы. Она позволяет нажать кнопку «отмена» и начать все сначала без каких-либо необратимых последствий и непоправимого ущерба. Не нужно ничего выбрасывать, не нужно сминать бумагу и швырять ее в мусорное ведро, никакого испорченного теста или безобразно заляпанного холста. Да, лучший выход для свитера – это связать его. Но, если присмотреться повнимательней, можно увидеть еще и открытое окно: если что-то в вязании пошло не так, если вы «напороли», достаточно просто вынуть спицы из петель, потянуть за конец нити, смотать петли обратно в клубок и благополучно выпрыгнуть через него из неприятной ситуации.

Спасение от «напороть» имеет свое название. Называется оно «рас-пускание петель», потому что распуская петли, мы бормочем себе под нос «щас-щас-щас, рас-рас-рас», и петельки послушно спрыгивают одна за другой «рас-рас-рас», словно лягушки. Лягушки – замечательные существа. Их соседство вселяет надежду, что заболоченные места по-прежнему здоровы. Их весенняя перекличка по вечерам наполняет воздух звуками любви и обещания близкого лета.

Один единственный поцелуй, и – бац! – вы лицом к лицу с принцем или принцессой своей мечты. Поцелуйте клубок пряжи! Ничего страшного. Я пробовала.

Не обладающий буйной фантазией недоуменно поднимет бровь и напомнит, что на самом деле петли не издают никаких «рас-рас-рас», когда их распускают, как и большинство из нас не бормочет себе под нос ничего подобного, распуская вязание. Уж я-то точно. (Слова, которые обычно бормочу я, не подлежат публикации.) И, конечно же, никто ничего не порет, иначе от вязания остались бы одни клочки. Все же распускание – широко распространенная практика, гораздо более экстравагантная и интересная, чем разрушительная порка, способная все окончательно погубить.

Ничего хорошего не происходит с теми, кто «напорол» так, что слетел с катушек. А вы замечали? Наверняка читали о женщине, которая одним прекрасным утром покрошила свою семью на кусочки, подсыпала мышьяк в кофейник в церкви, набила карманы камнями и ушла в море.

И это касается не только людей. Волокна ткани, браки, предприятия, экономики и даже целые страны в равной степени можно неожиданно «запороть». Положительных ассоциаций со словом «пороть» не так уж много. Посмотрите в словаре, найдете «пороть горячку» или «пороть ремнем». Неудивительно, что мы предпочитаем бесхвостых амфибий.

Когда понимаешь, что напорол и придется распустить, можно потерять самообладание, но лучше не впадать в панику, а хладнокровно признать – то, что вы считали правильным, на самом деле неверно, и нужно все разрушить, чтобы переделать заново как можно лучше. В жизни невозможно начать все с нуля, вновь стать ребенком и прожить свои дни иначе. Но в вязании – в большинстве случаев – можно. Если вы терпеливы, вы вытащите нить из любой путаницы, в которую ее загнали. Можно нажать «перемотку назад» и буквально отмотать нить обратно к началу.

Учась уже на втором курсе колледжа, я тоже, можно сказать, запуталась. Точно не понимая, что именно не так, я чувствовала, что жизнь выходит из-под контроля. Я старалась и весьма преуспела стать такой, какой окружающие желали меня видеть – хорошей дочерью, прилежной студенткой, образцовой сотрудницей – но настоящую себя во всем этом я найти не могла. Я теряла себя.

По счастливой случайности я нашла умную и квалифицированную женщину, мы встречались с ней на час раз в неделю и пытались во всем разобраться. Это был медленный процесс, временами утомительный и болезненный, а иногда забавный и многое проясняющий. И так, постепенно, мы стали пробираться сквозь путаницу и выяснять, кто же такая Клара на самом деле. Кто такая настоящая Клара. Это помогло мне, как ничто другое.

Тут и кроется тайна распутывания. Копните чуть поглубже значение этого слова, и вы заметите, что «распутать» также значит ослабить, прояснить, разгадать, как, например, мисс Марпл распутала тайну о трупе в библиотеке. Возможно, физически переделывая какую-то одну вещь, на самом деле мы делаем нечто большее. Мы распутываем проблему, ослабляем ситуацию, которая слишком затянулась, начала ограничивать наше творчество. Не все так плохо; даже совсем наоборот. Распутывание может стать благом.

Переделывая трудную работу, мы словно стираем все с доски начисто, сбрасываем одометр. Мы становимся еще на один день старше и мудрее, мы можем предъявить клубок слегка помятой, но прекрасной пряжи. А если повезет, то до нас дойдет, что же привело нас к такой путаной ситуации и как избежать ее в следующий раз.

Бутерброд для Марты

Бутерброд для Марты

В каждом городке в штате Мэн есть рынок, эпицентр местного сообщества, его духовный и коммерческий центр. Нужно узнать все обо всем – кто умер, кто с кем спит, у кого развалился сарай – идите туда.

У нас это Бакс Харбор Маркет. В моем детстве это был рынок Эдди, а сам Эдди был веселым малым, он частенько угощал меня бесплатными лакричными конфетами, не забывая придерживать чашу весов большим пальцем. В какой-то год он неплохо подзаработал, замораживая снег и продавая его приехавшим на лето туристам под видом «подлинных оригинальных снежков из Мэна».

На рынке всегда что-то да и происходит. В былые годы здесь частенько можно было застать Элли Фурлауд, репортера местной радиостанции, она вечно кричала в таксофон, перекрикивая тарахтящий грузовик с кока-колой и пытаясь что-то записывать. «Я тут вообще-то с Парижем разговариваю», – орала она на водителя, а тот в истинно мэнской манере тупо моргал и продолжал заниматься своими делами.

Одним туманным утром я даже застала Тедди Кеннеди, который пришвартовался в нашем порту и зашел на рынок за провиантом. «Только проклятый дурак выйдет на улицу в такой день», – ворчала одна из городских сплетниц, прихлебывая кофе из одноразового пластикового стаканчика.

Эдди давно нет, но дух рынка все еще жив, и я уже привыкла, что каждый раз, как захожу сюда, меня встречают новые испытания. Порой меня просят подкинуть до Портленда, или поливать чей-нибудь сад несколько дней, или спрашивают совета, как начать бизнес по разведению альпаки, или интересуются, как правильно растянуть и отпарить шаль. Не знаю. Но меня совершенно не удивило, когда в один прекрасный день я заглянула на рынок, и мне предложили сделать бутерброд для Марты Стюарт.

Она как раз была в нашем городишке на съемках эпизода для телешоу с Элиотом Коулманом, известным огородником, что применяет только органические удобрения и пропагандирует выращивание овощей круглый год, а по совместительству еще и писатель, и телезнаменитость. Скорее всего, ее свита даже проезжала мимо моего дома сегодня утром. Обратила ли она внимание на мою живую изгородь из цветущего шиповника? Ох, а вдруг она неодобрительно хмыкнула на мой покосившийся почтовый ящик или облупившуюся краску под карнизом?

Один из помощников Марты зашел заказать обед, и началась паническая суета. Никто не хотел брать на себя ответственность за ее бутерброд. Не успела я глазом моргнуть, как Бутс, компанейский хозяин рынка, кивнул головой в знак согласия. «Ох, да ладно вам, вздохнул он, – я сделаю». Он подошел к холодильной витрине с мясными продуктами и вытащил оттуда палку ливерной колбасы. Корифей домоводства, чье состояние по тем временам оценивалось более чем в 1 миллиард долларов, заказала бутерброд с ливерной колбаской.