– Евпак, на выход, – рядом с открытой решеткой стоял человек в форме, крутя на пальце ключи. – Что, оглох, что ли? Или с первого раза не доходит?

Я пошел к выходу.

– Лицом к стене, руки за спину.

Выполнил и эту команду. Закрылась с лязгом решетка. Через решетку мне улыбался своими гнилыми зубами мой сосед по камере. Чему он радовался? Странный он вообще какой-то. Взял и рассказал, что подсадной… Чего он этим хотел добиться? Непонятно. Вообще, по-моему, все только больше запутывается. Ничего я не понимаю с этими полицейскими.

Через некоторое время меня вводили в кабинет следователя. Охранник, усадив меня на табуретку, отошел к двери. Следователь направил мне лампу в лицо. Невольно зажмурился от яркого света.

– Нельзя ли повернуть лампу? Мне неприятно.

– Ты что, больной? – в голосе следователя проявились нотки растерянности. – Сиди смирно! – вдруг рявкнул он и уже спокойнее добавил: – Вообще охамели подозреваемые! Федь, ты посмотри! Неприятно ему!

Охранник у двери услужливо хохотнул.

– Значит, так, Евпак Евгений Георгиевич, две тысячи тридцать пятого года рождения, на тебе висит куча обвинений: взлом государственной системы ограничения реалистичности капсулы виртуального погружения! Ф-фух, еле выговорил, и кто придумал такую формулировку? – Охранник у двери опять хохотнул, и следователь продолжил: – Это раз. Незаконное хранение холодного оружия – это два. Проникновение с холодным оружием на территорию образовательного учреждения для несовершеннолетних – это три. Нанесение тяжких телесных повреждений несовершеннолетним лицам – это четыре.

– Во-первых…

– Молчать! – резко заорал следователь, прерывая мою оправдательную речь. – Я не припоминаю, чтобы о чем-то тебя спрашивал. А говорить ты будешь только тогда, когда тебя спросят.

Придурок какой-то! Чего орет? Зачем тогда было меня вызывать, чтобы поорать, что ли? Ему что, поорать больше не на кого? Странный он какой-то. А он тем временем продолжил:

– Слушай внимательно и запоминай! Тебе за все твои приключения наша система правосудия в худшем для тебя случае отвесит лет десять. В лучшем – отделаешься условным сроком. Ты что предпочитаешь?

– Я бы вообще-то предпочел, чтобы вы занимались своими обязанностями, а не нелепыми обвинениями!

Охранник у двери давился смехом, а следователь наливался краснотой. Даже его бледный цвет лица не смог остановить этого процесса. Его крик меня совершенно не удивил:

– Ты, молокосос, будешь учить меня, как работать? Да ты вообще не врубаешься, как ты влип? Тут тебе не детский сад – штаны на лямках! Ты скоро сядешь на нары! И будешь чалиться от звонка до звонка! – вдруг он внезапно снизил громкость. – Но у тебя есть шанс! За тебя просила Людмила Павловна!