Сказать, что я удивился, это ничего не сказать!

– Что, удивлен, утырок? – он уже забрызгал слюной даже воротничок своей рубашки, на которой помимо этого красовалось какое-то желтое пятно в районе четвертой пуговицы сверху. – Да! Ты на нее клевету возводишь, а она тебя от тюрьмы спасти хочет. Вот какой она хороший человек, не то что ты – скотина неблагодарная! Федь, позови сюда того парня.

Охранник вышел и через десять секунд вернулся с Димычем. Тот смотрел на меня с некоторым сожалением и разочарованием. Меня это отчего-то встревожило.

– Валентин Максимович, не могли бы вы оставить нас ненадолго наедине?

– Зачем? – удивился следователь.

– Людмила Павловна просила передать ему кое-что наедине.

– А вы уверены, что он на вас не бросится?

– Уверен, ему незачем множить свои проблемы.

– Мне бы вашу уверенность… Если что – кричите! Мы будем за дверью.

Я дождался закрытия дверей и поинтересовался:

– Димыч, что все это значит?

– Это значит, что скоро ты сядешь в тюрьму.

– С чего бы это? Я же никаких преступлений не совершал.

– Тебе же следователь наверняка уже озвучивал, за что тебя можно посадить.

– Но ведь все это – неправда!

– А кому это интересно кроме тебя? – задал он простой, но страшный вопрос, и сам же на него ответил: – Правильно, никому. Тебя просто уберут, как ненужный мусор. И на этом все закончится.

– И что мне теперь делать?

– Сидеть, – буднично ответил Димыч. – Думать надо было раньше. Я же даже специально подстроил, чтобы ты мог услышать наш разговор с директрисой.

– А зачем? Зачем это было подстраивать?

– Я же видел, что ты начал что-то подозревать, вот и дал тебе возможность разобраться немного во всем. Думал, что ты после этого подойдешь ко мне посоветоваться, ведь там даже дурак бы догадался, что я специально это подстроил. Но нет, ты побежал в полицию, дебилоид. Теперь вот сам и расхлебывай. Я для тебя уже ничего сделать не могу.