– Не боишься зависимости от виртуала? Зря! Многие потом так и не могут от нее освободиться, и никакие, знаешь ли, терапии и лечения не помогают. Вот и ты таким же будешь. Наркошей! А это, знаешь ли, конченые люди. На все пойдут ради дозы. Мать родную продадут! Тебе что, хочется быть виртнариком? – Я удивился незнакомому слову, видимо, это сокращение от виртуального наркомана, мой собеседник тщательно всматривался в мое лицо и явно не пропустил этот момент. – Что, заинтересовало? Не хочется быть таким? Нет? Значит, не угадал… Вот забавно, ты не первый, с кем я по душам разговариваю в одну сторону, а потом все ломались. Система наркомании на уровне государства – это страшная сила, знаешь ли! И если есть возможность применять ее на благо системе «правосудия», – последнее слово он так выделил интонацией, что я сразу определил кавычки, – то они не постесняются. Ты ведь знаешь, что раскрываемость преступлений резко повысилась с введением этой системы наказаний? Ведь очень многие готовы взять на себя после одной ходки еще с десяток преступлений. Так что правосудие у нас теперь очень и очень гуманное. Только гуманность его выражается не в уменьшении срока, а в наказании одних и тех же людей. Зато количество преступлений в стране значительно упало. Никто, знаешь ли, не стремится в виртуальное рабство! А ты так прямо жаждешь!

Я молчал, он тоже ненадолго замолк. Прилетела из коридора большая муха. Таких мой дед называл бомбовозами. Она не постеснялась сесть на нос к моему просветителю. Тот отмахнулся, обозвав ее тварью жужжащей и гнидой летучей. Некоторое время пытался ее поймать, забыв о своей роли. Наконец, мухе надоела эта погоня, и она улетела через решетку на волю. Счастливица! Тишине не удалось после этого долго продлиться.

– Кстати, если рассчитываешь, что сможешь играть своим персонажем, то ты заблуждаешься! Всем новым заключенным создается новый персонаж-ЗК, с повышенной реалистичностью. А в системе не может быть несколько кукол на одного игрока, потому предыдущий перс удаляется. – Я не смог сдержать вздоха сожаления. – Ага! Жалко, стало быть, своего гномика? Или эльфика? Что, неужто за орка играл? Человек? Да ладно! Ты выбрал человека? – Как он определил? – Есть, правда, одна лазейка, если это вторая ходка, то можешь продолжить использовать предыдущего своего перса-ЗК, если, конечно, не удалил его, но тебе это не грозит, знаешь ли! У тебя же нет перса на реалистичности выше двадцати пяти, а отсюда вывод – не обломится тебе такое счастье!

Он замолчал, а я с трудом удержался от усмешки, м-да, надо было сесть в тюрьму, чтобы легально играть на сотне. Надеюсь, что все же до этого не дойдет. По крайней мере, очень бы не хотелось… Кстати, надежды на удачный исход с каждым моментом все меньше и меньше. Что же делать-то? Похоже, меня собираются-таки упечь за решетку. А за что, спрашивается? Что мне могут прилепить? Взлом капсулы? Похоже на то. Что-то еще следователь орал насчет ножей. Это, видимо, тоже. Больше вроде нечего.