Гасторнис пошатнулся и начал заваливаться вперед, я едва успел выпрыгнуть из седла. Мой скакун рухнул, подняв кучу снега. Последняя искра проскочила на его шее, и гасторнис затих.

— Иго-о-орь!

Я стоял и смотрел на неподвижное тело давно мертвой птицы. Снежинки всё падали и падали, оседая на металле и торчащих перьях, опускались на мою куртку, оставались на ладонях ледяными кристалликами, не желая таять. Некоторые из них блестели, словно принесли с собой капельку дыхания морозных великанов. Накатило чувство нереального, захлестнуло с головой, превратив окружающее в нагромождение спрайтов и 3D-объектов. В воздухе кружились однообразные нарисованные снежинки как на старом скринсейвере. Олег и Ёжик сидели на нарисованном гасторнисе и выглядели плоским задним фоном. На еще одном фоне виднелся занесенный снегом сруб.

— Там! — пролаяла Волчица, выныривая из снегопада. — Дом!

Ее объемная шерсть, шевелящаяся от ветра, выглядела настоящей. Чувство нереальности происходящего схлынуло. Видимость перекрыл снегопад.

— Я видел, — сказал я. — Мы идем к дому.

Илва вернула свой человеческий облик.

— В снегу есть следы, — произнесла она. — Я говорила — мне не могло показаться.

Мы пошли следом за гасторнисом Олега в сторону, где увидели дом.

Сруб оказался достаточно большим, невзирая на то, что бревна привезли издалека. Забор-частокол окружал его со всех сторон, над большими открытыми воротами висела деревянная табличка «Постоялый двор», без названия или изображения, которыми обычно украшают подобные заведения. На воротах сидел ворон с желтым глазом. Увидев нас, он закаркал, сорвался с места и скрылся среди бурана.

Мы оставили гасторниса под навесом у входа и вошли в дом. Теплый, с запахом прокисшего молока, по своему уютный, он обещал передышку уставшему путнику. В сенях стоял хмурый бородатый хозяин в полушубке, сжимая взведенный арбалет. На его волосах таяли снежинки, значит, именно он открыл ворота.

— Цены у нас высокие, — не церемонясь, заявил он вместо приветствия. — Не можете заплатить — убирайтесь, откудова пришли.

Олег усмехнулся, вынул золотую монету и щелчком отправил хозяину постоялого двора. Тот ловко поймал вознаграждение и проверил монету на зуб.

— Ольха! — прокричал он вглубь дома. — Готов обед для гостей! Поживее, а то ворочаешься, как сонный шестиног. Давайте-ка к столу, — обратился он уже к нам.

Длинный стол с лавками по обеим сторонам стоял в центре большой комнаты. Деревянная лестница вела на второй этаж. У очага возилась Ольха — упитанная хозяйка со шрамом на правой щеке.