Даже если я идеально и бесшумно вырублю обоих, спрятать их толком негде, да и патрули быстро заметят пустующий пост.

— Одна ошибка — и ты ошибся, — тихонько буркнул я под нос одну из любимых «волчьих цитат».

— Не. Поспоришь, — согласился Кёльколиуке.

Спустя десять минут мучительных размышлений я пришёл к выводу, что нужно действовать максимально быстро — то есть, применять «Вспышку» и будь что будет. У меня останется совсем немного времени на обыск кабинета хранителя, но иначе я попросту проторчу здесь до рассвета. Я задержал дыхание и накинул «Покров», как вдруг один из монахов сорвался с места и прошёл быстрым шагом мимо меня, едва не задев плечом. Осмелев, я двинулся вперёд, обойдя второго охранника и бесшумно поднявшись на третий этаж.

Это вообще живые люди или какая-то разновидность нежити? Работают в середине ночи, молчат как рыбы, не замечают нарушителя под «Призрачным покровом» на расстоянии носа. За время моего пребывания в Аниме я встречался с множеством форм человекообразной «не-жизни»: классическая нежить, ходячие манекены, песчаные стражи гробницы, механические автоматоны. Из них Империи принадлежали только последние, и вряд ли монахи относились к ним — звук шагов был бы совсем другим.

Может, все они просто спят на ходу. Охранники-лунатики — отличная идея для магической «психушки».

Третий этаж пустовал. Не так, как первый, здесь буквально не было никого — ни охранников, ни пациентов. Распахнутые настежь палаты напоминали чёрные пасти чудовищ, готовые проглотить любого, кто решит сделать шаг внутрь. На подоконниках скопился слой пыли. Сюда вообще заглядывает кто-нибудь, кроме «главврача»? Как вообще можно работать в таких условиях, даже если «работа» это жуткие эксперименты над пациентами? Конечно, это здание было не единственным, а всего лишь центральным. Комплекс лечебницы состоял из доброго десятка, не считая катакомб под землёй. И всё же, это было очень странно, даже по меркам Ордена.

Последняя лестница, ведущая в башню, нашлась удивительно быстро и никем не охранялась. Я поднялся по ней, чувствуя, как от волнения леденеют ладони под перчатками. Если дома нет никого, мне останется лишь найти карты и уйти тем же путём. Если хранитель лечебницы предпочитал проводить круглые сутки в своём кабинете, у меня большие, громадные проблемы.

Дубовая дверь в кабинет оказалась слегка приоткрыта — плохой признак. Я застыл, не дойдя до неё пары метров.

— Внутри. Один, — подтвердил Кёльколиуке мои худшие опасения.

— Проклятье, — процедил я сквозь зубы. — Это хранитель?