Некромант оказался ужасным слушателем — возможно, худшим на моей памяти. То, что могло занять пятнадцать минут, заняло сорок — он постоянно перебивал, уточнял, возмущался, спорил и не верил. Кажется, я так и не смог убедить его, что инквизитор Акком до конца сражался за спасение мира. А вот когда речь зашла о поцелуе Деи, Маэстус резко посерьёзнел.

— Не шутишь?

— Какие уж тут шутки.

— Эффекты? Последствия?

Я вкратце изложил особенности своего пребывания в пещере Сердца до визита Кассандры.

— Но мне удалось побороть эту дрянь, — с гордостью сказал я. — Уже недели две — никаких проблем.

Он бросил на меня странный взгляд, в котором читалось раздражение и, внезапно, глубокая печаль.

— Никаких проблем? Ты хоть немного представляешь, какой силой наполнено проклятье Владыки?

— Думаю, что да.

— А я вот думаю, что нет, — отрезал он. — Снять любое проклятье можно только обратившись к специалисту более высокого класса, чем тот, кто тебя проклял. Кого ты об этом попросишь? Дремлющего?

— Но оно больше не мешает мне вспоминать, проверено.

— Оно найдёт, как помешать. Пока проклятье действует, оно всегда ищет лазейки. И каждый раз находит — когда ты ожидаешь этого меньше всего.

От горечи в его голосе мне стало конкретно не по себе. Маэстус был абсолютно уверен в своих словах, а он был первосортным чернокнижником, уступая разве что Кассандре.

— Я чужак, напомню ещё раз, — сказал я со слегка наигранной бодростью. — С меня всё, как с гуся вода.

— Чуш… Будем надеяться, Ардор.

Поход по катакомбам под лечебницей немного разрядил обстановку. Не благодаря атмосфере, атмосфера была полнейшая жесть — непроглядные, частично обвалившиеся коридоры из старого грубого кирпича, воняющие смертью. Но именно там я «нормально» познакомил Маэстуса с Кёльколиуке, и они моментально нашли общий язык. Не считая того, что оба они успели посидеть у меня в гримуаре — один в прошлом, один в настоящем, Маэстуса очень интересовала история Архипелага Затмения, и особенно местных духов. Они настолько заболтались, что жуткое чудище, ползущее нам навстречу, заметил именно я — самый низкоуровневый в компании и наименее внимательный.

«Забракованный голем плоти, 8 уровень»

Давайте представим, что монстр Франкенштейна был сшит не из свежих кусков тел, а предварительно пролежавших в могилах, скажем, месяца три. Затем, пока Виктор Франкенштейн был в командировке, его затопили соседи сверху, холодильник разморозился и всякие руки-ноги хорошенько поплавали в воде пару недель. Вернувшись домой, он схватился за голову — сперва свою — но потом решил, что раз взялся за дело, то надо доводить до конца. Сшил-таки своё детище и дёрнул за рубильник, не обращая внимание на то, что мясо на левой ноге успело окончательно сползти с кости. Результат не удовлетворил доктора, и он попытался уничтожить его с помощью фабричного пресса. Хорошенько сплющил пару раз и ушёл на обед, потому что работа — не волк, в лес не убежит.