Только как раз его работа уползла куда подальше, в лес или катакомбы, а теперь вознамерилась закусить нами.

Ревущий поток мастерского «Языка саламандры» врезался в тварь, которая уже начала булькать в предвкушении позднего ужина, и стесал её под ноль секунд эдак за пять. Одни криты. Я оборвал заклинание, когда убедился, что от ползучей мерзости не осталось и следа. Маэстус уважительно вскинул брови.

— Отлично вложился в огонь, я смотрю. Возможно, у меня вышло бы лучше, но ненамного.

— Про… демонстрируй, — кивнул я, всё ещё тяжело дыша после спонтанного каста. — Впереди ещё одна ползёт.

Неудавшиеся эксперименты Ордена безраздельно хозяйничали в катакомбах. Некоторые, как забракованные големы, тупо шли или ползли навстречу, другие поджидали в засаде, третьи крались за нами в темноте. Я чувствовал сквозь одежду, как медленно нагревается окровавленный обломок, но рядом с Маэстусом опасность была не слишком высока. Я жёг аберрации «Языком», одну особо настойчивую пришлось угостить «Когтем». Маэстус, доказав в начале, что его «Язык саламандры» не слабее моего, дальше пользовался смертоносными залпами костяных шипов и копий. В ближнем бою его коса превращала целых тварей в две половинки тварей, а металлическая рука вбивала их в стены, оставляя некрасивые мокрые пятна.

Когда благодаря карте мы добрались до запертой двери, ведущей в блок с заключёнными, наш счёт по мобам составлял где-то 13 — 6 в пользу Маэстуса. Глядя на его самодовольную лыбу, я напомнил, что из нас двоих мир спас только один, да ещё и проклятье Владыки за это огрёб. Он напомнил, что нужно уметь с достоинством принимать поражение, что я и сделал. За это ему пришлось выбивать дверь, и к моему немалому удовольствию, та долго не поддавалась.

Получено опыта — 1900!

— Аура подавления. Ну разумеется.

— Подавления чего? Магии?

— А ты соображаешь, — саркастически хмыкнул Маэстус. — Иначе бы Зервас могла просто проснуться и свалить, охраны-то нет.

— Значит, если за нами что-то приползёт, мы особо не поколдуем, — нахмурился я.

— Мы дверь своротили, а заклятье было завязано на ней. Сейчас рассеется.

Мы заранее договорились выпустить всех, кто попадётся нам в этом последнем блоке, не оставляя их на съедение чудовищам и вечные пытки Ордена. Но это не понадобилось — за решётками древнего подземелья либо не было никого, либо лежали давно истлевшие останки. Орден даже не подумал их вынести и закопать или сжечь — было полное ощущение, что сюда не заглядывали последние лет двадцать.

И всё же, в конце коридора нас ждало крохотное пространство, которое язык бы даже не повернулся назвать «камерой». И в этом закутке покоилась моя наставница, Кассандра Зервас.