Сверху «цистерны» — на высоте около четырёх метров — открылся небольшой стеклянный купол, под которым на постаменте лежала небольшая чёрная книга в простом кожаном переплёте, без надписей и украшений, больше напоминающая записную книжку, чем гримуар чернокнижника. И всё же это был он — мой гримуар, мой единственный настоящий друг в безумном мире «Анимы». Я едва сдержался чтобы не закричать, попытаться разбудить Маэстуса. Во-первых, это бы вряд ли нормально воспринял Марк и его автоматон, во-вторых… что если он говорил правду? Всё происходящее выглядело именно так, как описывал механик, хотя и не до конца понятно, как он планировал подменить магию наукой.

— Устраивайся поудобней, сынок, — голос Марка Нонуса теперь звучал более глухо, и когда я обернулся, то увидел, что он снова облачился в броню «Железного человека». — Такого зрелища ты больше не увидишь.

Лучший механик Железной Империи неторопливо прошествовал в дальний угол зала — там стояло что-то вроде механического трона, напоминающее изрядно жуткую смесь врачебного кресла и электрического стула. К нему также тянулись провода, а по бокам располагались две замысловатые конструкции, напоминающие «шары Теслы», по которым то и дело пробегали пурпурные разряды электричества. Пару секунд мне казалось, что Марк предложит мне усесться на эту штуку, но он не раздумывая опустился на неё сам.

— Если я не смогу, — сказал механик, пока на его руках защёлкивались металлические браслеты, — Скажи Мансуру, что я всегда гордился им.

Я снова не знал, что ответить, да и не успел бы — охранный автоматон сделал два шага вперёд и повернул рубильник на пульте управления справа от «трона».

Если до этого зал наполнял ровный гул, к которому добавлялись звуки «цистерны» и потрескивание электричества, теперь на мои уши обрушилась настоящая какофония ада. Комната ревела, трещала, громыхала и завывала одновременно, в едином порыве, словно пытаясь воскресить Маэстуса из мёртвых лишь с помощью чудовищного шума. Вместо коротких разрядов между «шарами Теслы» теперь били полноценные молнии, проходя насквозь тело механика, окутывая его и исчезая по бесчисленным проводам. Не в силах оторвать руки от ушей, я всё же обернулся на камеру в «цистерне» — как раз вовремя, чтобы увидеть, как на скелет некроманта стремительно нарастает мясо, из кажущейся пустоты возникают органы, а их в свою очередь покрывает живая плоть. Из гримуара под куполом до тела в камере протянулась сияющая ядовито-изумрудная нить, просвечивающая сквозь металл машины, будто та вся состояла из стекла.