Четыре часа ночного зрения. Неплохо за кусок печени размером с палец. И без побочных эффектов… вроде бы.
Съел ещё немного — осторожно, не желая переборщить. Система говорила о временном эффекте, но не уточняла, что будет при передозировке. Лучше не проверять. Сердце оставил на потом. Может, у него другой эффект. Интересно, сохранится ли он при обработке, том же копчении?
Теперь — планы.
Я выбрался из укрытия, огляделся. Ночь, но для меня — почти как день благодаря сумеречному зрению. Руины выглядели… иначе. При дневном свете они казались просто старыми камнями. Сейчас, в темноте, в них чудилось что-то древнее, значительное. Охотничий инстинкт молчал. Никакой опасности поблизости. Мелочь шуршала в кустах, где-то далеко выла какая-то тварь, но всё это было… далеко. Неопасно.
«Альфа-аура» работала? Возможно. Раньше вокруг лагеря постоянно крутилась живность — грызуны, мелкие хищники, любопытные падальщики. Сейчас — пусто. Хорошо. Одной проблемой меньше… и другой проблемой больше — охотиться-то как?
Следующие несколько дней я посвятил восстановлению и обустройству.
Раны заживали, хоть и медленнее, чем я уже привык — к третьему дню от царапин остались только тонкие белые шрамы. Рёбра срослись даже раньше. К концу недели я был в полной форме, даже лучше — организм словно перестроился, стал крепче, выносливее.
А пока тело восстанавливалось, руки работали.
Первым делом — выделка шкуры. Это был долгий процесс: очистить от остатков мяса и жира, вымочить в воде с дубильными веществами (кора растущего неподалёку кустарника подошла не идеально, но вполне приемлемо), растянуть, высушить, размять. Навык ремесла, неслабо прокачанный, подсказывал каждый шаг, помогал понять, когда шкура готова.
На пятый день у меня был плащ. Настоящий плащ из шкуры сумеречного охотника — чёрный с фиолетовым отливом, мягкий, тёплый, удивительно лёгкий для своего размера.
Надел, прошёлся. Плащ сидел идеально — как будто был сшит на заказ. Движений не сковывал, ничего не тёрло и не жало. Я посмотрел на своё отражение в луже…
И не узнал себя.
Из воды смотрел кто-то чужой. Человек в чёрном плаще, с диким взглядом и шрамами на лице. Волосы — отросшие, спутанные. Борода — неаккуратная, клочковатая. Глаза…
Глаза были другими. Не теми, что я помнил. Более острыми, более… хищными?
— Я красавчег.
На второй неделе после боя я наконец занялся тем, с чего нужно было начать — исследованием окрестностей.
Территория необычного леса вокруг руин была очень даже немаленькой — несколько десятков квадратных километров леса, если верить охотничьему инстинкту. И я не знал о ней почти ничего. Где водопои? Где звериные тропы? Где опасные места?
Пора было выяснить.
Первый день разведки — запад. Лес в той стороне был гуще, темнее, с какими-то скалами на горизонте. Деревья росли плотнее, кроны смыкались над головой, почти не пропуская солнечный свет.
Охотничий инстинкт аж захлебывался, фиксируя живность вокруг. Мелочь — грызуны, птицы, насекомые. Ничего крупного, ничего опасного. Новоприобретённая аура разгоняла всё, что могло бегать — отключать я её, кстати, научился… даже не так, умел изначально — знание, видимо, прилагалось.
Примерно в километре от руин обнаружился ручей.
Небольшой — метра полтора шириной — но с чистой, прозрачной водой. Бежал откуда-то с запада, петлял между деревьями, терялся в зарослях на востоке. Постоянный источник воды рядом с лагерем — это было важно. Присел на берегу, зачерпнул воды, попробовал. Холодная, свежая, без постороннего привкуса. Идеально.
И тут заметил кое-что интересное.
На берегу ручья, среди обычных кустов, росло что-то необычное. Низкие растения — по колено высотой — с тёмно-зелёными листьями и мелкими ягодами. Ягоды были странного цвета — бледно-голубые, почти светящиеся.
— Ну круто, чё, — сказал я, разглядывая ягоды.
Магические растения. Не просто еда, а натуральные зелья. Ускоряет регенерацию, снимает усталость… это же охренеть как полезно. Особенно для меня, с моим образом жизни. Сорвал несколько ягод. Понюхал, лизнул, попробовал. На вкус — как черника, только с лёгким ментоловым холодком. Приятно. И действительно — накатила волна бодрости, усталость от долгой ходьбы отступила.
Отметил это место в памяти. Сюда надо будет приходить регулярно. И да, нужно как-то решать вопрос с картографией — потому что особой надежды на память у меня не было.
Пошёл дальше вдоль ручья, вниз по течению. Лес постепенно редел, деревья становились ниже. Ручей расширялся, превращаясь в небольшую речку. И вывел меня к озеру.
Небольшое — метров тридцать в диаметре — с тёмной, но чистой водой. Берега заросли камышом, в воде мелькали рыбьи силуэты. На дальнем берегу — следы животных, пришедших на водопой.
Ещё один источник еды. Нужно будет сделать острогу… или сеть, если найду подходящий материал.
Обошёл озеро по периметру, отмечая детали. Хорошее место — вода, рыба, дичь приходит на водопой. Можно устроить засаду, если понадобится крупная добыча.
На обратном пути наткнулся на ещё одну интересную находку.
Грибы. Большие, размером с тарелку, с ярко-оранжевыми шляпками. Росли на стволе упавшего дерева, целая колония.
Ещё одно «зелье». Этот мир был щедр на магические растения… или я просто раньше не обращал внимания?
Собрал несколько грибов — пригодятся, когда похолодает.
К вечеру вернулся в лагерь, нагруженный находками, как лошадь. Для полной аутентичности напевая песню про маленькую лошадку.
Глава 15
Глава 15
А мы пойдём на север, а мы пойдём на север… это я не шизанулся, просто скучно, и поговорить не с кем. Вот никогда не любил общение, скорее даже наоборот — но это в ситуации, когда всегда можно с кем-то перекинуться парой слов. А сейчас, когда из собеседников только черепушка лично убиенной пантеры и ныкающиеся по кустам редкие зайцы… скучно.
Лес на севере был гуще, темнее. Деревья росли криво, с перекрученными стволами и чёрной корой. Подлесок — сплошные заросли колючих кустов. Идти было тяжело, приходилось постоянно огибать препятствия. И ещё — запах. Странный, гнилостный запах, который становился сильнее по мере продвижения.
Охотничий инстинкт… нервничал. Не фиксировал конкретную угрозу, но посылал постоянные предупреждения: «осторожно», «внимательно», «готовься», «не обосрись».
Примерно через полчаса ходьбы я понял, в чём дело.
Поляна. Небольшая — метров двадцать в диаметре — заросшая высокой травой. Трава была яркой, сочной, неестественно зелёной — мечта любой коровки. Да даже и я бы не отказался поваляться на этой лужайке — задолбала окружающая мрачность. С виду, опять же, смотрится как бы не мягче моей импровизированной лежанки. Не, точно мягче.
И она так прикольно шевелилась. Не от ветра — ветра не было, просто шевелилась. Листья колыхались, тянулись друг к другу, сплетались и расплетались в каком-то беззвучном танце. Нужно подойти поближе, посмотреть, что оно такое, потрогать.
Я замер на краю поляны, в последний момент вспомнив, что есть у меня…