Как в сказке о девушке, попавшей в хоромы принца-невидимки.

Но это место вызывает дрожь, а здешний невидимка точно не принц.

Я села, стараясь не шевелить головой. Справа от тахты под тусклым торшером на круглой мраморной столешнице стоял высокий стакан. Жидкость в нём мерцала лимонным светом. Пахло тоже лимоном. И вкус... Освежающий, с оттенком горечи. Я сделала глоток. Что бы это ни было, вряд ли мне станет хуже, чем сейчас.

Посидела пару минут. Силы возвращались. Головокружение, дурнота, спутанность сознания, — всё ушло. Но молотки в висках и ломота в затылке остались.

Я осторожно встала, прошлась, оглядываясь по сторонам. В зале было несколько уровней. Спуски и подъёмы вели к просторным площадкам, обставленным, как декорации к сценам неизвестного спектакля. Сцена обеда — длинный полированный стол с двумя десятками стульев, канделябры, напольные зеркала. Сцена в комнате отдыха — кресла, диваны, подушки, толстые ковры. Сцена в рабочем кабинете — большой письменный стол и невысокие книжные шкафы... Дальше не рассмотреть. Источников света много, но все они слабые и далеко друг от друга.

Из ниши в стене вывернулся светящийся шар и поплыл по воздуху прямо ко мне.

— Иди за ним, — проскрежетал голос.

И я пошла. Шар подлетел к узкой лестнице, уходящей глубоко вниз, в колодец между двумя глухими стенами. Ноги держали нетвёрдо, и я обеими руками опиралась о стены. На ощупь их поверхность была шершаво-бархатистой. Почти как шкурка котёнка по имени Мартид.

Духи земли, это было тысячу лет назад...

Спуск кончился. Шар влетел в короткий туннель, в конце которого обнаружилось что-то вроде лаборатории. Странные агрегаты и инструменты, кубы, шары, стекло, металл, провода, мигание огней. Свет ярче, чем наверху, но красноватый, гнетущий.

Один из кубов пришёл в движение, с тихим гулом из него поднялась капсула, длинная и округлая, накренилась вперёд, встала почти вертикально и раскрылась напополам. Внутри, как в гробу, лежал человек в длинном чёрном сюртуке и узких брюках — глаза открыты, пегие волосы гладко зачёсаны назад. В длинном костлявом лице, бледном, как простокваша, было что-то от Фосэра, а что-то...

Боль в затылке стала невыносимой.

— Помнишь меня?

Человек оттолкнулся от пузыристой, тускло искрящейся подкладки, и встал на ноги.

Был он высок, долговяз, худ и определённо мне незнаком. Такую каланчу я бы не забыла. Но выпуклые надбровья, тяжёлый подбородок и свинцовый взгляд кого-то напоминали. Понять, кого, не было сил. Перед глазами пульсировали чёрно-красные круги. Я сжала пальцами виски, зажмурилась.