«Кузнечики», распустив крылья, по спирали спускались вниз. Мы всё летели и летели, и вскоре мне стало казаться, что труба бесконечна — совсем как та, что ведёт в Тартар.

При воспоминании о привилегированном греческом аде у меня засосало под ложечкой, но твердеющая масса, которая всё больше ограничивала меня в движениях, заставила думать о более насущных делах. С трудом подняв руку, я постучала «кузнечика» по голове.

— Эй! Не подскажешь, как избавиться от липкой дряни?

— Достаточно пожелать, — последовал стрекочущий ответ.

До меня дошло, что это означает, и я с радостным воплем сорвалась в самостоятельный полёт. Магия! Я люблю тебя!

Вот теперь мне сам чёрт не брат! Охваченная радостным возбуждением, я с максимально возможной скоростью понеслась вперёд. Скорей! Ещё скорей!

Меня вёл внутренний указатель, и когда труба раздвоилась, я без колебаний нырнула в левый рукав, а затем в правый. Ещё несколько поворотов и я на всех парах вылетела под открытое небо.

Ура! Солнце и цивилизация! Я подождала «кузнечиков», но они не появились. Ладно, обойдусь без них. Магия и живой мир при мне, остальное уже не столь критично.

Во избежание конфликта с аборигенами — не исключено, что у них предвзятое отношение к магии — я опустилась на землю и пошла к дому, утопающему в ажурной зелени, знакомой мне по сумеречному миру; только здесь она была живой и её листва чуть слышно шелестела под утренним ветерком. Когда я ступила на подъездную аллею, ведущую к воротам ограды, неприметные бульбочки на деревьях вдруг с треском раскрылись. Из них вылетели насекомые, похожие на золотых бабочек с прозрачными ярко-синими крылышками, и закружились в воздухе. Это было так красиво, что я остановилась, наблюдая за их хаотичным полётом.

— Когда юджисы роятся, это означает, что созрел сапойс, их любимая еда. Вызревший сайпос — редкий деликатес, но если не поторопиться и не собрать его в течение часа, то он будет страшно горчить, — сказал ломкий мальчишеский голос.

— Чем плох незрелый сайпос? — спросила я, по-прежнему любуясь порхающими юджисами, похожими на волшебных фей.

— Тем, что он так сильно вяжет, что его не взять в рот.

— Понятно, — сказала я и обернулась.

Мой собеседник действительно был молод, но не настолько, как я ожидала. Судя по виду, ему лет шестнадцать. Правда, не исключено, что он просто рослый и выглядит старше своих лет. Я бросила на парнишку оценивающий взгляд. Классические черты лица, чистая слегка смугловатая кожа, тёмно-рыжие кудрявые волосы и почти такого же цвета глаза. Плюс к этому пропорциональное телосложение. Одежда незамысловатая: прямая рубашка кремового цвета, свободные тёмно-зелёные штаны и коричневые кожаные сандалии; в общем, ничего особенного, но ему идёт. Впрочем, таким симпатягам, как он, идёт всё, что они ни наденут. А ещё я подметила, что, в отличие от своей одежды, парень далеко не прост, и дело даже не в уме, что светится в его глазах. Учительский опыт говорил мне, что он — сложная натура, а такие склонны к неожиданным решениям и поступкам. В общем, несмотря на приветливое выражение лица, с ним будет сложно найти общий язык.