Закричав, я пригнулась, и горячие брызги врезались в стены с мерзким звуком. Над нами прокатилась ужасная вонь, и я выпрямилась, шокированная. Световой шар Пирса покатился, потом уперся в стену и остановился. Смущенная, я повернулась к Пирсу и засмеялась. Он стоял совершенно прямо, брызги из осы были на его бороде и груди.

— Пирс, мне так жаль! — сказала я, потянувшись, чтобы стереть их с него, и его губы сжались.

— Ты не контролируешь себя, — процедил он с нескрываемым раздражением. — Совершенно.

Став серьезной, я поискала что-нибудь, чем можно было бы его вытереть, но была вынуждена воспользоваться подолом своего прекрасного одолженного платья. Собрав подол, я вытерла его лицо, вздрогнув, когда Пирс выбросил руку мне за спину. Взорвались две яркие вспышки света, и тени сдвинулись, когда свечение угасло. Развернувшись, я увидела еще две осы, свернувшиеся на полу, и одна еще двигалась, когда Пирс оттолкнул меня и проткнул ее голову своей «Арканзасской зубочисткой». Из расплющенного насекомого выступила слизь, и я поежилась.

Глядя на потолок, я сделала несколько шагов, чтобы поднять световой шар.

— Как думаешь, здесь есть еще осы?

Пирс приблизился. В его глазах стояло беспокойство, он осмотрел меня и стер капли слизи у меня со скулы большим пальцем.

— Я слышал, что личинки ос выращиваются в качестве часовых, — сказал он, — но я никогда не думал, что увижу это настолько близко и собственными глазами. Предлагаю двигаться дальше.

— Да, но ты не думаешь, что здесь могут быть еще осы? — настаивала я.

Пирс ничего не сказал, он положил руку мне на плечо и повел меня мимо упавших насекомых. Он был спокоен, но я продолжала смотреть через плечо, пока мы шли вниз по плавному склону. Свет, идущий от стен, стал ярче, и я не была удивлена, когда коридор перешел в огромное открытое пространство, размером примерно со святилище в храме.

— Ну, если это так, то это переходит все границы, — выдохнул Пирс, его светящийся шар стал светиться в два раза ярче, и я подняла его выше. Даже так свет едва касался дальних стен. Зал, казалось, находился наполовину под землей, наполовину в пне, черные камни размером с мою ладонь, были вкопаны в землю, удерживая ее. В центре помещения светился очаг. Под нашими босыми ногами чувствовался пластик, и я узнала в нем фишки для покера, сложенные в приятной палитре цветов.

— Дженкс? — прошептала я, слыша лишь свой голос, отражающийся от стен.

— Я присмотрю за очагом. А ты попробуй найти дверь, — сказал Пирс, и я осторожно направилась к стене, когда шар Пирса поднялся выше. Вскоре свет от костра усилился, поскольку Пирс подбросил в него дров из коробки от леденцов с кроликом. Все вокруг говорило о брошенных и недоделанных делах — прерванной жизни. Среди этого живого беспорядка лежали остатки вещей, принадлежащих нам с Айви. Сначала они меня удивляли, а потом стали вызывать раздражение. В одном углу лежал маленький калькулятор, про который я думала, что потеряла, а грифельная доска и мел, расположенные рядом с ним, заставили меня подумать о том, что здесь была импровизированная классная комната. Тиканье исходило от часов, потерянных мной в прошлом году, и лента, которая использовалась неизвестно для чего, сейчас держалась на небольшом лоскутке кружева, которое было с черных трусов Айви. Не то, чтобы я обращала внимание на такие вещи, но время от времени я складываю одежду.