— Спроси у него, чего он хочет.

Его голубые глаза метнулись к начавшему храпеть Дженксу.

— Когда он будет трезв, — добавил колдун.

Я посмотрела на уклон солнца, гадая, как этот день закончится.

— Я эгоистична?

Не ответив, Пирс направился к миниатюрной резной статуе насекомого на камине.

— Красиво, — пробормотал он.

Даже в мужских брюках пикси, рубашке с длинными рукавами, пиджаке для сада и шляпе он был совершенно не похож на пикси. Не только потому, что волосы у него были не такими, но и потому, что он был слишком мускулист. Почувствовав мой взгляд, он обернулся, и его выражение заставило мое сердце подпрыгнуть.

— Как ты думаешь, где Маталина? — спросила я тихо.

Из-за наших спин донесся смертельно уставший голос Дженкса.

— Она в нашей спальне, притворяется спящей.

Жар затопил мое лицо, и я развернулась, увидев открытые глаза Дженкса, следящие за нами.

— Прости меня, — сказала я, понимая, что он уже трезв. — Я не знала, что ты проснулся. Дженкс, ты как?

Да, это был глупый вопрос, но я не знала, что еще сказать.

Дженкс сел, положил локти на колени и опустил голову, придерживая ее.

— У меня болит голова, — сказал он тихо. — Тебе не нужно было брать копоть, чтобы помочь мне. Я уже мертв. Мое сердце знает об этом, но мое тело не слушается.

Чувствуя себя неловко в чужом платье, я присела рядом с ним. Солнце грело мою спину, проходя через круг из толстого стекла, но внутри меня был холод.

— Что такое еще один слой копоти? — сказала я, веря в это. — Дженкс, извини, если это звучит банально, но все будет хорошо. Просто понадобится время. Сотни человек в Цинциннати теряют любимых людей каждый день. Я выжила, потеряв Кистена. Я…

— Заткнись, черт побери! — закричал он, и я убрала руку. — Ничего хорошего не будет. Ты не понимаешь. Все, чем я был, умерло вместе с ней, я любил ее.

Мое лицо вспыхнуло, и я не смогла сдержаться.