43

Когда мы с Даниэлем вернулись домой, бумаги отца были разбросаны по всему столу в обеденной комнате, что случалось нечасто. Еще не успев закрыть дверь, мы услышали спор родителей. Я жестом попросила Даниэля притворить дверь бесшумно.

— Думаю, тебе нужно попросить о предварительном судебном разбирательстве.

— Процесс начинается в понедельник, Инди. В понедельник. А непосредственно перед этим будет судебное слушание — рассмотрение судом доказательств. Судья не позволит мне удалиться. Никоим образом.

Что случилось?

— Тогда позвони Майклу Ласситеру. Попроси его тебя уволить. Скажи, что найдешь себе замену. В таком случае судья может разрешить отложить слушание. Майкл ведь этого хочет, так?

— Сомневаюсь. Ему не терпится со всем покончить. — Я услышала, как отец вздохнул. — Ты и вправду думаешь, что с Марой все так плохо?

Мы с Даниэлем встретились глазами.

Мама не замешкалась с ответом:

— Да.

— После ожога ничего не случалось, — сказал папа.

— Насколько мы знаем.

— Думаешь, что-то происходит?

— Ты видел ее в последнее время, Маркус? Она не спит. Думаю, все хуже, чем она пытается показать. И то, что у тебя в разгаре процесс над убийцей, не помогает.

— Это стоит того, чтобы я лишился адвокатской практики?

Мама помолчала.

— Если подобное случится, мы можем переехать обратно на Род-Айленд, — тихо сказала она.

Я ожидала, что отец засмеется. Или раздраженно вздохнет. Или скажет что-нибудь — но не то, что он сказал.

— Хорошо, — тут же ответил отец. — Я позвоню Майклу Ласситеру и дам ему знать, что выхожу из дела.

Меня скрутила вина. Я сделала движение в сторону кухни, но Даниэль схватил меня за руку и молча покачал головой. Я сощурила глаза так, что они превратились в щелочки.