Я идиотка.

Я поспешила к двери, повернула замок, открыла. Ной стоял по другую ее сторону и до смерти меня напугал.

— Думаю, это означает «да», — сказал он.

Мое сердце бешено стучало, когда Ной подошел к Джозефу и приподнял его за подмышки. Мой брат был совершенно обмякшим.

— Что с ним?

— Он без сознания, но не видно синяков, ничего такого. Похоже, он в порядке.

— Как мы будем…

Ной вытащил из заднего кармана фонарик и бросил мне. Потом взвалил Джозефа на плечи, схватив одной рукой под колено, другой — за запястье. Он пошел к двери так, будто вес Джозефа был сущим пустяком, и открыл ее.

— Хорошо, что он тощий мерзавец.

Я нервно засмеялась. Мы вышли — и тут же нас троих осветили фары машины.

Ной встретился со мной глазами.

— Беги.

46

46

Мы сорвались на бег, наши ноги месили грязь. Трава хлестала меня по рукам, воздух обжигал ноздри. Мы добрались до речушки, и я включила фонарик, поведя лучом по воде. Никого там не было, но я знала, что это ничего не значит.

— Я пойду первой, — сказала я воде.

Я почти бросала вызов аллигаторам — пусть попробуют вернуться!

Потом я погрузилась в ручей. Ной спустил Джозефа с плеч и двинулся за мной, следя за тем, чтобы голова моего брата находилась над водой. Он поплыл, держа Джозефа под мышками.

Примерно на середине реки я почувствовала, как что-то коснулось моей ноги. Что-то большое. Я подавила крик и продолжила плыть. Никто за нами не последовал.

Ной поднял моего брата, чтобы перехватить удобнее, и я едва-едва (плечо вопило от мучительной боли) ухитрялась держать Джозефа. Ной вскарабкался вверх по берегу, забрал его у меня, снова поднял, и мы побежали.