— Вот оно, — сказал Ной. — Калле-Охо, 1821.

Я посмотрела на вывеску.

— Но тут написано, что это ремонт компьютеров.

— Тут и вправду так написано.

Прижавшись лицами к мутному стеклу, мы вгляделись в мастерскую. Электронная аппаратура и части разобранных компьютеров лежали вперемешку с большими терракотовыми урнами и целой армией фарфоровых статуэток. Я посмотрела на Ноя. Он пожал плечами. Я вошла.

Когда мы зашли в тесную мастерскую, над нами прозвенел колокольчик. Два маленьких мальчика вгляделись в нас поверх стеклянного прилавка. Взрослых не было видно.

Я обвела взглядом мастерскую, ряды полок, вдоль которых стояли пластмассовые ведерки. В ведерках, без всякого видимого порядка, лежали половинки кокосовых скорлупок, банки с медом в виде медведей, несколько видов раковин, заржавленные подковы, гигроскопическая вата, крошечные колокольчики, упаковки белых пластмассовых шлепанцев, бусы и свечи. Множество свечей всех размеров, форм и цветов: свечи, украшенные изображениями Иисуса, свечи, украшенные изображениями голых женщин. А еще там были десятки разных свечей в форме мороженого. И… наручники. Что это за место?

— Могу я вам чем-нибудь помочь?

Мы с Ноем обернулись. В дверях, отделявших переднюю часть магазина от задней, появилась молодая темноволосая женщина на костылях. Ной приподнял брови.

— Мы пришли на семинар, — сказал он. — Мы не ошиблись?

— Si, да, идите, — сказала она, поманив нас.

Мы последовали за ней в еще одну тесную комнату с пластмассовыми стульями, стоящими на выложенном белой плиткой полу. Женщина протянула нам две брошюры, а Ной отдал ей деньги. Потом она исчезла.

— Спасибо, — сказала я Ною, когда мы уселись в дальней части комнаты. — Я уверена, что ты не так собирался провести субботу.

— Скажу честно, я надеялся, что ты предложишь пойти на пляж, — ответил он и потряс влажными волосами. — Но я полагаю, что данное развлечение ненамного хуже пляжа.

Я улыбнулась. Я начинала чувствовать себя лучше. Более нормальной. Более здравомыслящей. Взгляд мой блуждал по белой комнате. Больнично-белой, и флуоресцентный свет делал ее еще ярче. Он странно контрастировал с мебелью — вообще-то это была бабушкина мебель. Коричнево-желтое кресло, зеленый, как горошек, шкаф, очередные полки со свечами. Странно.

Кто-то кашлянул слева от меня; я повернула голову и увидела, что перед нами сел бледный худой человек в белом балахоне, в белых шлепанцах и в белой треугольной шапочке. Мы с Ноем переглянулись. Остальные посетители были одеты по-обычному — приземистая женщина с короткими вьющимися светлыми волосами в джинсовых шортах обмахивалась брошюркой. Два очень похожих друг на друга мужчины средних лет с усами сидели рядом в дальнем конце комнаты и шептались. Они носили джинсы.