На следующее утро я проснулась рядом с Ноем. Рука моя обвивалась вокруг его талии, и я чувствовала, как его ребра двигаются под тонкой тканью футболки в такт дыханию. Впервые я видела его вот так, впервые могла рассмотреть без помех. Выпуклость его бицепса под рукавом. Несколько завитков волос, выглядывающих из-под распоротого ворота его обкромсанной фуфайки. Кулон, который он всегда носил, ночью выскользнул из-под рубашки. Я впервые разглядела его внимательно: амулет представлял собой всего лишь тонкую полоску серебра: половина была сработана в виде пера, половина — в виде кинжала. Он был интересным и красивым, в точности как сам Ной.

Мой взгляд продолжал скользить по нечеловечески красивому мальчику в моей постели. Одна его рука была сжата в кулак рядом с лицом. Полоска мягкого света озаряла пряди его темных, взъерошенных волос, заставляя их сиять золотом. Я вдохнула аромат его кожи, смешавшийся с запахом моего шампуня.

Мне хотелось его поцеловать.

Мне хотелось поцеловать маленькое созвездие веснушек на его шее, прячущееся возле линии волос. Почувствовать покалывание его колючей челюсти под моими губами, мягкую, как лепесток, кожу век под кончиками моих пальцев. Потом Ной тихо вздохнул. Я была пьяна от счастья, пьяна Ноем. Я почувствовала укол жалости к Анне и ко всем другим девочкам, которые могли быть или могли не быть до меня, — если бы они знали, чего лишились. А это породило следующую мысль — о том, как больно мне было бы тоже его потерять. Его присутствие смягчало мое безумие, и его почти хватало, чтобы заставить забыть о сотворенном мною. Почти.

Я сунула пальцы в руку Ноя и сжала.

— Доброе утро, — прошептала я.

Он шевельнулся.

— М-м, — пробормотал Ной, потом слегка улыбнулся с закрытыми глазами. — Доброе.

— Нам надо идти, — сказала я, желая, чтобы нам не надо было идти, — прежде чем моя мама найдет тебя здесь.

Ной перевернулся и навис надо мной, опираясь на локти, не прикасаясь — одну секунду, две, три. У меня часто застучало сердце. Ной улыбнулся, а потом выскользнул из кровати и из комнаты.

Мы встретились на кухне, как только я оделась, причесалась и придала себе в целом презентабельный вид. Зажатый между Даниэлем и Джозефом, Ной ухмыльнулся мне поверх чашки кофе.

— Мара!

Мама широко раскрыла глаза, увидев меня на кухне, причем полностью одетой. Но она быстро взяла себя в руки.

— Тебе что-нибудь дать?

Ной украдкой кивнул мне.

— Э-э, конечно, — ответила я. — Как насчет… — Я осмотрела кухонный стол. — Как насчет бейгла?

Мама улыбнулась, взяла с тарелки один и сунула в тостер. Я села за стол напротив трех мальчиков. Все, казалось, притворялись, что я не уединялась в комнате последние несколько дней, что со мной все в полном порядке.