Леди Ирэн застыла. Ее лицо побелело, руки взметнулись и упали. Она изо всех сил пыталась вдохнуть, горло ее напряглось, и она покачнулась, как саженец на резком ветру. Ноги леди Ирэн подкосились, и она рухнула на пол. Белая ткань ее пеньюара опала, словно крылья умирающего лебедя.

Морвен глядела на происходящее в изумлении, потрясенная тем, что вызвала. И только когда рой черных мушек затмил ее взор, она поняла, что тоже не дышит. Потребность в воздухе вступила в противодействие с взрывной силой внутри, и со странным скрипучим звуком Морвен сделала глубокий вдох.

Одновременно дыхание вернулось и к леди Ирэн. Очнувшись, она села, обхватила себя руками за плечи и, обнажив зубы, словно хищное животное, свирепо посмотрела на дочь.

– Надо было задушить тебя сразу после рождения! – прошипела она.

Морвен в ужасе отпрянула.

7

7

В беседке из ивовых ветвей было прохладно и влажно, так как река уже начала вздуваться от осенних дождей. Морвен, страдая от холода и жажды, свернулась калачиком в их зеленой тени. Она не ела и не спала уже больше суток и воспринимала потерю Инира так, словно кто-то вырезал у нее кусочек сердца и швырнул его в Ривер-То.

Она тосковала по Яго и беспокоилась за него. Мадемуазель говорила, что для слуги ужасно быть уволенным без рекомендаций. Это означало, что, возможно, ему никогда больше не найти другое место. Что бы с Яго ни случилось, в этом была ее вина.

Раз уж на то пошло, что будет с ней? Она не решалась показаться в Сент-Хилари. У нее не было одежды, денег и кого-то, к кому можно обратиться.

У нее не было ничего. Кроме…

Кристалла, принадлежавшего ей по праву рождения!

Он лежал у ее ног, завернутый в полотно. Морвен не сожалела, что забрала его у матери. Леди Ирэн не проявила жалости ни к дочери, ни к матери, ни к Иниру, и Морвен не собиралась возвращать камень. У леди Ирэн остался гримуар, придется ей довольствоваться им.

Леди Ирэн использовала кристалл, чтобы следить за Яго и другими людьми. Морвен молилась, пытаясь оживить его, чтобы попытаться поискать Инира.

На самом деле она очень мало знала о своей силе. У нее не было доступа к гримуару, и теперь, как она считала, не будет уже никогда. Она могла полагаться только на собственные инстинкты.

Морвен расстелила полотно на влажной земле и провела пальцами по округлой верхушке кристалла. Он засветился зеленоватым светом, отражая ветви ив, но в его глубинах не было ни искры, ни движения, ни образа. Это был просто камень – красивый, сияющий и безжизненный.

Плечи Морвен опустились под тяжестью усталости, одиночества и мучительного чувства поражения. Она хотела слышать, как щиплет траву Инир, и узнать, где Яго, чтобы пойти за ним. Она думала об Урсуле, умирающей в одиночестве в башне старого замка Бопре.