– Ох, мисс Морвен, это не то чтобы, значит, крайне необычно, но, возможно, не так следует поступать… Если эта женщина принадлежала к челяди вашей семьи, то я бы предпочел, чтобы милорд…

Морвен подумала о теле бабушки, которое лежало на Инире, как будто представляло собой не бóльшую важность, чем мешок с овсом, и на ее глаза навернулись слезы. Она попыталась заговорить, но разрыдалась.

– Ох, тише, тише… – тут же разволновался отец Пью и отступил, широко открыв дверь. – Я не думал, что вы так расстроены, моя дорогая. Мне очень жаль. Я бы не хотел, чтобы ваш отец решил… Ох, тише, тише… Заходите, миссис Велланд принесет вам чашечку чаю. Мы с вашим слугой позаботимся, значит, мы… останки…

– Видите, мисс? – сказал Яго без тени лукавства в голосе. – Разве я не говорил? Прямо как я сказал: отец Пью знает, что делать со старушкой Мэйри. Ступайте выпейте чаю. А мы пока разберемся.

Вскоре Морвен сидела на роскошном диванчике в гостиной дома священника с чашкой чая в руках и грелась у поспешно зажженного камина.

На обратном пути в Морган-холл Морвен ехала верхом на Инире, а Яго шел рядом. Она так устала, что едва была способна думать.

– Может, мы напрасно оставили ее там? Откуда нам знать…

Яго тоже, должно быть, устал, но виду не показывал. Он сказал:

– Отец Пью – человек робкий, но добрый. Ваша бабушка будет похоронена по-христиански.

Морвен не сомневалась, что grand-mère Урсула христианкой не была, но вряд ли это имело значение. На востоке забрезжили розовые и лавандовые лучи солнца, и ей нужно было спешить, чтобы собраться до того, как домочадцы проснутся.

– Я вернусь за Иниром в течение часа, – сказала она.

– Вы уж берегите себя. Помните, вашей матери многое известно.

«Мне тоже». Но вслух она ничего не сказала, так как не знала, как объяснить это Яго, даже если бы было время. Она вернула ему пальто и сапоги, приподняла подол чайного платья и побежала.

Свои промокшие туфли она бросила под кустом розмарина на заднем дворе, где лежал ключ на случай, если бы дверь оказалась заперта, босиком поднялась по лестнице для слуг и крадучись прошла по коридору в свою спальню.

Казалось, прошла целая жизнь с тех пор, как Морвен была здесь последний раз. Она покинула ее в своем лучшем платье, готовясь встретить к чаю гостей отца, а когда вернулась, ее мир оказался перевернутым с ног на голову, а планы испорчены – как ее некогда безупречное платье.

В комнате было чисто, ее ночная рубашка лежала на кровати, одежда была развешана в шкафу. Морвен переоделась и свалила все в кучу на холодном камине. Платью она предпочла свой самый теплый костюм для верховой езды с юбкой-штанами и длиннополым пальто. Одеваясь, она внимательно осматривала комнату, решая, что возьмет с собой и как быстро сможет упаковать дорожный чемодан.