– Что же делать? – испуганно прошептала Роуз.

– Я расскажу вам, – ответила Елизавета. – Следующие несколько недель станут жизненно важными. Мы скоро прекратим эту войну.

– Вторжение? – спросила Олив.

– Да, – сказала Елизавета, лишь долю секунды поколебавшись.

– Наше сильнейшее средство – это заклинания погоды, мэм. Мы сможем повлиять на погоду в Ла-Манше, если будем точно знать дату, – вмешалась в разговор Вероника.

– Я все выясню. Будьте наготове. Это скоро произойдет.

* * *

Веронике было нелегко справиться с тяжелой ношей своего проступка, но она сделала все возможное, чтобы не огорчить жениха, когда он приехал на побывку. Они встретились в кафе, где были такие же парочки, которые обнимались, смеялись и болтали, как будто им все равно, что происходит в мире. Филипп тоже улыбался и поцеловал Веронику в щеку, но в их отношениях чувствовалось напряжение. Филиппу было уже за двадцать девять. Косые морщинки разбегались от его глаз, светлые волосы, подстриженные коротко и зачесанные назад, начали седеть, на лбу появились залысины.

Никто не заговаривал о предстоящем вторжении, но все знали, что этому суждено произойти. Страна просто не переживет еще одного года бомбежек, потерь, недостатка еды и медикаментов. Даже у американцев ресурсы были на исходе.

Они сели за столик в углу, где было относительно тихо, Филипп помог Веронике снять пальто. Она сказала:

– Ты такой худой, Филипп.

– Мы все такие. – Он положил фуражку на стол. – Но это скоро закончится.

Филипп говорил с деланой уверенностью, но усталость буквально исходила от него, как стойкий запах одеколона.

Вероника почувствовала это и вздохнула:

– Даже не верится, что ты до сих пор летаешь на боевые задания. Ты уже отработал свое.

Филипп напряженно улыбнулся и накрыл ее руку своей.

– Я чаще занимаюсь инструктажем, – сказал он, сжимая ее пальцы.

– Ты так говоришь, чтобы я не волновалась.

– Нет смысла волноваться.

– Я знаю.