Все казалось обыденным, пока они не добрались до отеля «Пелис», где Филипп забронировал номер на последний день своей побывки. Они как раз дошли до него, когда услышали сигнал воздушной тревоги, и, держась за руки, бросились в укрытие под отелем. Когда послышался свист падающей бомбы, Филипп обнял Веронику и поцеловал ее в лоб.

– Вот он, наш свадебный оргáн, – сказал он.

– И фейерверк, – ответила она с кривой улыбкой. – Прямо как на королевской церемонии!

Они были в окружении офицеров, девушек и работников отеля. Все переговаривались и шутили, как будто пришли сюда на вечеринку. Никто не испытывал страха, и, по правде говоря, бомбы уже почти не достигали города.

Филипп склонил голову, прислушиваясь к шуму.

– Это истребители, – сказал он.

Вероника закрыла глаза, пытаясь различить английские и немецкие самолеты, но не смогла этого сделать. Она ощущала напряженность Филиппа, который замер, мысленно следя за сражением.

Тревога закончилась около полуночи, и все покинули укрытие. Филипп провел Веронику по лестнице в вестибюль к переполненному лифту. Когда они уже поднялись до своего этажа, она поняла, что не хочет оставаться наедине с мужем и выполнять то, что полагается в первую брачную ночь. Пришлось заставить себя поспешить по ковровому покрытию к номеру, чтобы показать, что ей это так же желанно, как и ему.

Вероника была поражена, когда, открыв дверь, увидела бутылку шампанского и букет белых роз на туалетном столике.

– Сюрприз! – засмеялся Филипп.

– Как… Как это у тебя получилось?

– Американцы могут претворять мечты в действительность. И я попросил их об одолжении.

Он откупорил бутылку, и они выпили по бокалу шампанского. Вероника поставила цветы в стакан для зубных щеток, открыла свой саквояж и достала ночную сорочку и сумочку с туалетными принадлежностями. Приняв душ и переодевшись, она обнаружила, что кровать уже расстелена, свет приглушен, а Филипп ожидает ее.

Это оказалось нелегко. Не было болезненного притяжения, как с Валери, не было желания, которое позволило бы ей наслаждаться каждым прикосновением, каждым мгновением, каждым бесценным ощущением близости. Но теперь Филипп был не только другом, он стал ее мужем. Он был героем, был добрым и смелым. Она любила его так же, как королеву и свою страну.

Вероника обняла Филиппа и прижалась к нему. Она не могла отдаться ему страстно, как Валери, но старалась изо всех сил. И втайне надеялась, что Филипп не заметит этого. Он заслуживает всего, что она может ему предложить, и даже большего.

* * *

Слухи о грядущем вторжении витали в Лондоне. Воздушные атаки сошли на нет. Немцы направились в Северную Африку, а союзники взяли Италию. Хотя жители Лондона не знали точных дат и масштабов военных планов, но ощущение чего-то важного наполняло каждую площадь, каждый магазин, каждую улицу.