– Война забрала у меня очень важного человека, – сказала она, неосознанно теребя Костино ожерелье. И постаралась не думать, что именно Серефин возглавлял ту атаку. – Я не собираюсь больше допускать подобное.

Он прислонился к стене рядом с дверью в ее покои.

– И кто же ты такая, раз собираешься сделать то, что не удавалось бесчисленному множеству других людей на протяжении целого столетия?

«Никто. Простая девушка, наделенная толикой божественного благословения».

Надя пожала плечами.

– Человек, который отказывается терпеть неудачи.

Стервятники жили в некогда Великом соборе Гражика. Сейчас, когда богам больше не поклонялись, здесь находился Трон Падали. Трон Малахии.

Это было массивное, величественное и мрачное сооружение с высокими шпилями и огромными витражными окнами. Надя остановилась перед входом и посмотрела наверх. Она не смогла заставить себя подойти ближе, а через несколько минут ощутила, как за ее спиной встал Малахия и тоже посмотрел на собор.

– Война принудила нас жить в оскверненных местах, которые когда-то считались святыми.

Собор был выкрашен в черный цвет. Надя знала, что раньше, когда там находилась настоящая церковь, он выглядел по-другому. Фасад обвивали железные лозы и украшали расколотые статуи из гладкого камня, у которых оказались отрублены головы. У всех, кроме одной.

– Cholyok dagol, – тихо выругалась она.

Малахия проследил за ее взглядом и побледнел.

– Знаешь, если честно, я не знаю, как она уцелела.

– Не понимаю, врешь ты или нет, – устало сказала Надя.

Своятова Магдалина. Святая, которая считалась первым клириком. Надя не любила иронии.

Заморосил дождь. Ледяные, тяжелые капли врезались в кожу. Малахия посмотрел на небо. А затем наклонился, взял ее за руку и переплел их пальцы.

– Ты не прощен, – прошептала она.

– Знаю.

Она прикусила губу, сдерживая слезы, когда Малахия потянул ее за руку.