– Мне захотелось узнать, смогу ли я это сделать, – тихо ответил он. – Изменится ли хоть что-то в лучшую сторону, если я добьюсь успеха.

– Изменилось?

– Нет.

Снова повисла тишина. Надя пошла вперед, рассматривая святилище, и голос разума, который призывал не доверять Малахии, начал стихать.

Через какое-то время Надя услышала за своей спиной его шаги. А затем почувствовала на шее прикосновение его губ, и у нее чуть не подогнулись колени.

– Я хочу поговорить с остальными, – сказала она и тут же покраснела из-за того, как дрожал ее голос.

А услышав его тихий смех, покраснела еще больше.

Когда он обошел ее, она заметила улыбку, мелькнувшую на его лице. В уголках губ собралась темнота, а за ней скрывалось что-то зловещее. Но стоило ему повернуться к ней и протянуть руку, как она поняла, что улыбка, хоть и осталась чудовищной, но выглядела благодушной, а темнота исчезла. Может, ей просто показалось?

Она взяла его за руку, и Малахия вывел ее из святилища. Они поднялись по лестнице и свернули в длинный коридор. На полпути их остановила Стервятница.

– Честно говоря, не думала, что ты когда-нибудь вернешься.

Малахия тут же напрягся и поспешно выпустил Надину руку. А она опустила голову и еле сдержалась, чтобы не спрятаться за его спину.

– Роза, – спокойным голосом произнес он. – Я подумывал извиниться, что не объявил о своем возвращении, но потом мне пришло в голову, что мне все равно, к тому же вас не касаются мои дела. Я уведомил Живию, что вернулся, и насколько помню, именно она занимает пост Багрового Стервятника, а не ты.

Лицо Розы не скрывала маска, и его черты оказались не такими резкими, как ожидала Надя. Стервятница оказалась по-своему красива.

– Еще немного, и я бы заняла пост Черного Стервятника, – усмехнулась она.

Улыбка Малахии походила на лезвие ножа:

– Мы оба знаем, что это лишь несбыточные мечты.

Из пальцев Розы появились когти, но он уже прижимал к ее подбородку свой железный коготь.

– Не вздумай, Роза, – тихо сказал он.

– Я должна предупредить короля о том, что ты творишь, – с трудом сглотнув, сказала она дрожащим голосом.

– Что ж, тогда нас должно порадовать, что ты не можешь этого сделать.