– С Париджахан и Рашидом все в порядке. Пойдем укроемся от дождя.

Надя последовала за ним в собор, стараясь отмахнуться от чувства, будто здание пожирает ее заживо.

Передняя оказалась выложена холодным черным мрамором. Дверь, ведущая в святилище, была черной с позолоченной окантовкой. Когда Малахия толкнул дверь, ее окутало чувство, что она направляется в ад, опускаясь все ниже и ниже с каждой открытой дверью. Но все же последовала за ним.

Стоило Наде вступить в святилище, как у нее перехватило дыхание. Малахия оглянулся на нее с легкой улыбкой на губах. Он успел переодеться, и сейчас на нем была длинная черная туника, подпоясанная золотым парчовым поясом. Теперь он больше походил на дворянина, будто и вправду был молодым королем.

Святилище оказалось огромным, с высокими сводчатыми потолками и резными колоннами, которые выдавали религиозное происхождение комнаты. Трон Падали стоял на золотых черепах, а в черном мраморном полу виднелись инкрустированные изображения костей. И в этом сочетании нечестивого и божественного была какая-то первобытная красота.

Свет просачивался сквозь высокие окна, смягчая резкие линии. Она чувствовала, как Малахия наблюдал за ней, пока осматривала святилище. Надя обходила инкрустированные в пол кости, а он перепрыгивал с одной на другую, как мальчишка.

– Скажи мне то, что ты так и не сказал при ведьме, – попросила она.

– Король пытается стать богом, – не поднимая глаз, произнес Малахия и перепрыгнул на следующую кость.

Услышав, как спокойно он об этом говорил, Надя судорожно вздохнула.

Словно в этом не было ничего необычного.

– «Богом» в моем представлении, а не в твоем, – добавил он, а затем пожал плечами. – Но кто знает? И да, именно я узнал, как этого добиться.

Он вздохнул, потирая лоб своими изящными татуированными пальцами. Надя задавалась вопросом – не единожды, – символом чего являлась эта татуировка, но сейчас задумалась, а не поздно ли узнавать ее значение.

– Это была всего лишь гипотеза. Да и количество магии, необходимое для того, чтобы воссоздать что-то подобное, оказалось настолько астрономическим, что я решил, будто это невозможно. Я понимал, что мне не следовало рассказывать кому-то об этом, но не сдержался. И вот мы здесь.

– Зачем ты искал что-то подобное?

– Из любопытства. – Он обвел рукой святилище. – Потому что видел, как разваливается Транавия, и подумал, что возможно… возможно, смогу все исправить. Возможно, смогу спасти умирающее королевство. Какой смысл обладать подобной силой и ничего с ней не делать…

Она никогда не считала его жадным до власти. А теперь задумалась, было ли это еще одной гранью его личности, которую он скрывал? Не приукрасил ли он свой образ так, что она вообще не знала его? И был ли этот идеализм – желание спасти умирающее королевство – настоящим.