– Мне хочется верить тебе, – прошептала она. – Но…

Он открыл рот, но долго не мог подобрать слова.

– Так будет всегда? – наконец спросил Малахия.

Будет ли? Она не знала ответа. Сможет ли она чувствовать себя уютно рядом с таким, как он? Или они вечно будут то сгорать в пламени, то погружаться в ледяную воду?

– Не знаю.

Он кивнул, и в его светлых глазах отразилась такая печаль, что Надя почувствовала, как ее сердце разрывается на части. Никогда раньше она не испытывала ничего подобного – словно в груди образовалась пустота, трещина, которая ломала ребра. Его рукав задрался, обнажая рубцы на предплечьях.

Нахмурившись, она провела рукой по шрамам.

– Ты говорил, что бритвы, используемые для магии крови, не оставляют шрамов.

Она разрезала себе руку на арене, и раны уже заживали. Все произошло бы быстрее, будь она магом крови, но и шрамов от них не оставалось.

– Не эти, – сказал Малахия. – Они служат мне напоминанием.

Как служит напоминанием имя, которое он шепчет себе вновь и вновь.

– И как давно они у тебя?

Он покачал головой:

– Не очень давно.

Надя погладила большим пальцем его шрамы, а затем отпустила руку и отступила назад. Обернувшись, она вновь обвела взглядом святилище. Потеряет ли он свой трон, если поможет им? Действительно ли он хотел этого?

– Как давно ты… здесь?

– Два года, – сказал он. – Мне было шестнадцать, когда я взошел на трон.

– И для этого ты убил Черного Стервятника?

Она обернулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как он кивает.

– Почему?