– Ты не раз и не два заставляла меня удивляться с того дня, как вошла в нашу жизнь, – заговорил он, и Корделия поняла, что под словом «нашу» он подразумевал жизни «Веселых разбойников» и Люси. – До твоего появления мне не казалось, что в нашем маленьком кружке кого-то не хватает, но теперь, когда ты с нами, я не могу представить нашу жизнь без тебя.

Корделия не успела ответить – дверь открылась, и появилась Райза. Она бросила ошеломленный взгляд на Корделию и позвала Сону. В холл вышла мать Корделии в шелковом пеньюаре. Она некоторое время переводила взгляд с Мэтью на Корделию, стоявших на крыльце в луже воды, и ее большие темные глаза сделались еще больше.

– О, – произнесла она со смесью неодобрения и тревоги, какие можно услышать только в голосе матерей. – О, Лейли. Что с тобой случилось?

Корделия ожидала, что мать рассердится, но, к ее приятному удивлению, это оказалось вовсе не так. Мэтью продемонстрировал большое искусство в сочинении небылиц и поведал Соне историю, полную смелых деяний, интриг, опасностей и намеков на романтическое продолжение. Корделия все это время была в Институте, утверждал он, и осталась бы с Джеймсом, как преданная подруга, поскольку он жестоко страдал после смерти Барбары, однако она, Корделия, понимала, что матушка будет волноваться. Мэтью предложил проводить ее домой, но поблизости от Темзы на них напали демоны, сидевшие в засаде. Корделия сражалась отважно, но враги швырнули ее в реку. Все это звучало очень драматично и захватывающе.

Сона заставила Мэтью съесть плитку шоколада «Фрай» и замотаться в шерстяной шарф; только после этого он смог ретироваться. Затем она с железной решимостью взялась за Корделию: велела снять всю мокрую одежду и забраться в горячую ванну, приготовленную Райзой. Едва Корделия успела выйти из ванной комнаты, надеть ночную сорочку и комнатные тапочки, как ее отвели в библиотеку и усадили на кушетку у камина, в котором ревело пламя. На плечи ей накинули пушистый халат, и Райза, неодобрительно покачивая головой, подала ей чашку свежезаваренного чая.

Никогда в жизни ей не было так жарко.

Сона присела на подлокотник кресла. Корделия настороженно наблюдала за матерью поверх кромки чашки – она была совершенно уверена в том, что сейчас начнется длиннейшая нотация.

– Корделия, – заговорила мать. – А где Кортана?

Корделии внезапно стало холодно. Она помнила, когда в последний раз видела меч – в руке Джеймса, на берегу реки. Но затем, во всей этой суматохе, она забыла забрать Кортану, так стремительно ее затолкали в найденный Магнусом кэб.