Мэтью стиснул зубы.

– Я всегда знал одно: лучше я соглашусь гореть в аду, чем когда-либо, в чем-либо соглашусь с Алистером Карстерсом.

– Он действительно так отвратительно относился к Джеймсу в школе? – прошептала Корделия.

Мэтью обернулся, и ей стало страшно при виде его лица. Его черты исказила бешеная ярость.

– Дело не только в этом…

Но Корделия так и не узнала, что он хотел сказать: откуда-то из теней возник Джеймс и жестом велел им подойти. Волосы его были в беспорядке.

– Я нашел вход. Быстрее.

Они направились в сторону кладбища и вошли в высокие кованые ворота. Над головой покачивались печальные кипарисы. Последние лучи заходящего солнца не могли пробиться сквозь густые кроны деревьев, и кладбище было погружено во тьму. По обеим сторонам аллеи возвышались пышные памятники умершим: великолепные мавзолеи, египетские обелиски, обломки гранитных колонн, символизирующие безвременно оборвавшуюся жизнь. На могильных камнях были вырезаны песочные часы с крыльями, греческие урны, прекрасные женщины с длинными волосами. И повсюду, разумеется, виднелись каменные ангелы в облике пухлых детей с милыми личиками и скорбящих, плачущих юношей. Как мало простым людям известно об ангелах, подумала Корделия, осторожно пробираясь следом за Джеймсом по дорожке, усыпанной ветками и прочим мусором. Они не понимают, какое грозное могущество дано этим небесным существам.

Джеймс свернул с аллеи, окруженной потемневшими от времени мраморными плитами, и еще через несколько минут они оказались на какой-то поляне, словно затерянной среди глухого леса. Ветви деревьев у них над головой сплетались в один сплошной темно-зеленый полог. В центре поляны возвышалась статуя ангела, но он вовсе не походил на херувимов с людских надгробий. Нет, эта мраморная фигура изображала высокого прекрасного мужчину в кольчуге. В вытянутой руке он держал меч, на котором были вырезаны слова «QUIS UT DEUS», и голова его была откинута назад, словно он взывал к Небесам.

Джеймс вышел вперед и поднял руку – ту, на которой он носил кольцо Эрондейлов с изображением птиц.

– Quis ut Deus? – произнес он. – «Кто может уподобиться Богу?» – спрашивает Ангел. Ответ: «Никто. Никто не может уподобиться Богу».

Каменный ангел поднял веки – глаза его оказались абсолютно черными, словно два окошка в бескрайнюю, безмолвную бездну. Затем раздался скрежет камня о камень, и статуя ангела отъехала в сторону, открыв большую черную яму и ступени, ведущие куда-то вниз.

Джеймс зажег свой колдовской огонь, и они начали спускаться во тьму. Безмолвные Братья, у которых были зашиты глаза, видели мир не так, как Сумеречные охотники, и не нуждались в освещении.